Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников
Плио вдруг замерла, держа в руке левый сапог. Потом подняла на меня взгляд. На губах у неё заиграла задумчивая улыбочка, от которой у меня мурашки по коже побежали.
— Слу‑ушай, подруженька, — ласково промурлыкала ведьма, мерцая глазами. — А что это ты такая разговорчивая стала, а? Заболтала меня совсем… На чём мы остановились?
— Ты чего? — попятилась я от этого взгляда. — Ты это… Давай, того… А то у тебя вон глаза какие‑то странные.
Далия внезапно бросилась вперёд, вытянув обе руки, в одной из которых так и держала сапог. Повалив меня на спину, она принялась обшаривать меня с ног до головы. Никакой эротики в её движениях не было — это был простой грубый обыск.
— Где он? — лихорадочно бормотала Плио, шаря у меня по спине ладонью. — Я же видела, Кудей его тебе отдал. Ты же его себе на задницу повесила… Отвечай, где он⁈
Она схватила меня за волосы и ударила затылком об землю. Большие пальцы с неровными ногтями уткнулись в мои глаза и начали давить, угрожающе продвигаясь вглубь. Я попыталась оттолкнуть ведьму, но куда там! Силы были слишком неравны.
— Отвечай, куда кинжал дела? — шипела она мне в лицо. — Отвечай, иначе хуже будет! Зенки выдавлю, Тьмой клянусь!
Что‑то мне это напомнило. Ну да, конечно, Вершинин! Он вот так же сидел сверху и, брызгая слюной, мычал, что это я во всём виновата.
Ветер поднялся в моём сознании и начал напевать что‑то весёлое, бесшабашное — мелодию без слов, дикую и пьянящую. Рука сама скользнула под шкуру, и в этот раз я не колебалась. Волнообразное лезвие вонзилось в бок баронессы по самую гарду.
Далия охнула, и мир перестал расплываться, а глаза перестали смотреть в разные стороны палатки. Я вырвала стилет и ударила ещё раз. На большее сил не было, но Плио хватило и этого. Она сползла с меня, держась за бок, и сквозь слёзы я разглядела, как из‑под пальцев, украшенных перстнями, льётся кровь. Рукоятка так и торчала из‑под рёбер ведьмы.
— Что, сучка, получила? — счастливо улыбаясь, поинтересовалась я. — Иди сюда, родная, я с тобой ещё не закончила.
Плио мне не ответила, а начала отползать к выходу. Сейчас она доберётся до полога, выползет наружу, там её увидят и спасут…
Ветер усилился, превратившись в бурю. Его рёв заглушал все посторонние звуки. Что‑то безмолвно шипела баронесса, что‑то говорила я, но ветру на наши разговоры было наплевать. Он становился всё сильнее и сильнее, яростно колотясь в какую‑то преграду внутри меня. Наверное, я должна была помочь ветру или наоборот, сопротивляться, но у меня была другая проблема. Далия Сучка Плио добралась до выхода, и сейчас пыталась вылезти наружу.
Буря взвыла, подталкивая. В её всё нарастающем грохоте слышались обрывки слов и фраз, и я поняла, что надо делать. Меня совершенно не интересовала боль в глазницах, я забыла о том, что наполовину парализована, а руки трясутся так, что не могут удержать ничего дольше секунды.
Изогнувшись, дотянулась до одеяла и вцепилась в его край непослушными пальцами. Рывком подтащила его поближе, разыскала в складках кривой колдовской клинок, смерила расстояние до баронессы. Вот тварь такая, она уже наполовину снаружи!
Отставить слабость! Зажав каменное лезвие в зубах, словно персонаж из фильма ужаса, я поползла за баронессой, волоча непослушное тело. В голове пели скрипки, буря превратилась в ураган, мысли были радостные и предвкушающие веселье. Ладони плюхались в кровавый след, тянущийся по земле.
Мне бы только… Ещё рывок! Ещё!
Чувствуя, что руки подгибаются, я вцепилась левой рукой в рукоять и в падении ткнула чёрным лезвием в ногу ведьмы — в ту самую, левую, с которой она успела стащить сапог.
Далия взвизгнула и дёрнулась, но я уже навалилась на её правую ногу и каким‑то немыслимым перекатом оказалась у неё на пояснице, попутно отметив упругость задницы, в которую упиралось моё лицо.
— Н‑на! — кинжал вошёл в живот, разрывая тонкую ткань рубахи.
— Получи!
Я рванула оружие на себя, расширяя рану, и вслушиваясь в жалобные вопли колдуньи. Хотела поднять голову и посмотреть сучке в глаза, но не смогла. Батарейки кончились, а пальцы бессильно разжались, выпуская скользкую от крови рукоять.
Ураган стих… Нет, он не стих — он сломал стену и двинулся дальше, оставив меня в своём эпицентре. Глаз Бури , так, кажется, называется это место.
Послышались тревожные крики, топот ног. Кто‑то рывком скинул меня с жертвы и ударил по лицу. Голова мотнулась, руки сами раскинулись в стороны. Я закрыла глаза, чувствуя, как рот наполняется солёной кровью из разбитых губ.
Оркестр в голове закончил свою мелодию, и наступило осознание сделанного. Вот теперь мне точно конец. Да и пофиг.
— Прекратить! — раздался над головой визгливый голос «Вощина». — Пшёл вон, холоп!
— Аркадий Станиславович…
— Уймите своих шавок, барон! Они же испортят мой подарок!
— Не надо так кричать, боярин. Древень, отойди, я посмотрю, что тут… Ого!
— Что с ней?
— Кажись, того…
— Чего «того», дурень?
— Она мертва, Аркадий Станиславович, неужели не видно? Вот рукоять, вот и лезвие, видите, торчит из брюха. Сломалось…
Мелькание теней, прыгающий красноватый свет факела, ровное сияние светового шара, запущенного «Аркадием Станиславовичем», и его голос, наполненный яростью и подозрением:
— Как это понимать, господин барон? Откуда у земной девки ритуальный клинок?
— Не понимаю, — растерянно произнёс голос Варона. — Что тут произошло, чёрт побери? Древень! Ты куда смотрел, недоумок?
— Дык я, это…
Глаза мои… Глаза! Как же больно! Тело рывком обрело чувствительность, мышцы скрутило судорогой, в глазницах словно вулканы проснулись, слёзы хлынули неудержимым потоком. Я с силой зажмурилась,
