Восхождение Морна. Том 8 - Сергей Леонидович Орлов
Так, ладно. Закончил минутку самолюбования, вернулся к разговору.
Алиса между тем мои слова явно успела прокрутить пару раз и теперь смотрела на меня — оценивающе, как хороший купец на товар, который ему только что предложили по подозрительно красивой цене. Прикидывала, прикидывала, и видно было — вот-вот выкатит претензию.
И выкатила.
— Артём, — сказала она. — Я тебя послушала. А теперь послушай ты меня. С какой это стати я должна тебе верить?
Опа. А вот и оно.
Я мысленно усмехнулся. Молодец, девочка, не разочаровала. Я уж было решил, что ты так всё и проглотишь — сидишь, киваешь, в глазах преданность своему жениху. А ты, оказывается, тут просто пружину взводила, пока я разглагольствовал.
— В смысле? — спросил я ровно.
— В прямом. — Она чуть подалась вперёд. — Ты мне сейчас рассказал про какую-то сказку древнюю технику Морнов. Про запечатывание родового дара и про снятие печати через год-полтора. И искренне думаешь, что я так просто тебе поверю? — она качнула головой. — Нет, Артём, я не зря последние несколько лет внимательно изучала все известные особенности Родовых способностей всех Великих Домов. И об этой технике, я даже в наших редких записях не слышала. Она вообще существует или ты сейчас выдумал её на ходу?
Если совсем по-честному — никакой древней техники Морнов в природе не существовало. Я её сам придумал этим утром, на коленке, под вопли Феликса и ворчание Себастьяна.
Хотя… а почему, собственно, не существовало? Я Морн? Морн. Технику изобрёл? Изобрёл. Значит, с сегодняшнего утра родовая техника Морнов официально существует. А раз так — почему бы не прикинуть и пару шагов вперёд. Если в будущем у меня появятся дети и кому-нибудь из них достанется дар Оценки, то к третьему поколению эта моя сегодняшняя самоделка превратится в тайную родовую технику. Обрастёт легендами, каким-нибудь ритуалом посвящения и обязательной формулировкой про мужскую линию и кровь Морнов. Красота же, ну.
А вообще, если вдуматься, шикарный же расклад получался. Кто его знает, вдруг в будущем я разовью свои способности настолько, что научусь запечатывать чужие дары. Прямо в бою отнимать у противника главный инструмент. Это же было бы читерство в чистом виде. Привык, скажем, противник швыряться какими-нибудь воздушными лезвиями, что камень прошибают, — а ты до него дотронулся, и способности как не бывало. Стой, дорогой, дальше работай обычной магией.
Так, Артёмка, тормози. Сегодня это всё сработало только потому, что я его родная кровь. Но это пока. А там — кто знает. Дар-то растёт.
В общем, Алисе об этом знать сейчас было совершенно не обязательно.
— Техника существует, — невозмутимо кивнул я. — Просто знают о ней очень немногие.
— Как удобно, — она хмыкнула. — Но ладно, допустим, я тебе поверила и техника действительно существует. Допустим, ты её даже правильно применил, не смотря на свои, скажем так, скудные способности к магии. И как мне теперь это проверить, Артём? Кто сможет подтвердить твои слова? Только ты сам?
Вопросы были чисто риторические. Алиса прекрасно понимала, что подтверждать ей сейчас никто ничего не собирался, и потому она проговаривала всё вслух — для себя, чтобы разложить картину по полочкам и принять окончательное решение.
— Я живу по одному простому правилу, Артём, — сказала она. — Хочешь понять настоящие мотивы человека — представь худшее, на что он способен. Окажешься права — будешь готова. Ошибёшься — приятно удивишься.
Хм. А правило-то было хорошее. Жизненное. Я и сам последние лет тридцать его придерживался, только формулировал по-своему — готовься к худшему, надейся на лучшее. Худшее обычно и приходило, но я был к нему готов. Так что на этой почве мы с Алисой могли бы при случае вполне неплохо поладить.
— Поэтому давай разбирать твои мотивы по худшему сценарию, — продолжила она. — Версия первая, душещипательная. Ты до смерти любишь младшего брата. Только мы с тобой оба прекрасно знаем, что особой любви между вами никогда не было.
— Не было, — спокойно согласился я.
— Версия вторая. Ты защищаешь род. Тот самый род, который тебя сюда сослал, вычеркнул из наследников и забыл, как звали. От которого ты, по нормальной человеческой логике, должен был бы держаться как можно дальше. И вдруг — спасаешь младшего, чтобы у Морнов всё было гладенько. Извини, Артём, но в эту версию я тоже не верю.
— И правильно делаешь, что не веришь, — согласился я.
Спорить тут было не с чем. Будь я на её месте, то тоже бы так просто не купился. Любящий блудный сын, бросающийся на спасение наследника родного дома после всего, что этот дом с ним сотворил, — такое разве что в дешёвых романах бывает. В жизни ровно наоборот: раз отказались, то пусть идёт в пешее эротическое со своими проблемами.
— И версия третья.
Тут голос у неё стал совсем ледяным. Тем самым, каким хороший адвокат произносит обвинительное заключение, уже зная, что подсудимому крышка.
— Ты мне мстишь, Артём. За расторгнутую помолвку, за всё, что было между нами до Сечи. И схема у тебя получается просто чудесная. Феликса с запечатанным даром через полгода задвинут как бесперспективного. Огонь к нему когда-нибудь вернётся, а может и не вернётся — это ты сам решишь. А я, тем временем, выйду замуж за озлобленного парня, который понимает, что у него отняли родовой дар и прокатили мимо титула. И срываться он, понятное дело, будет на единственном человеке, который остался рядом с ним. То есть на мне. Ну а ты, со своей стороны, займешь место главы дома и будешь с удовольствием наблюдать за моими мучениями. Ну как тебе версия?
Я несколько секунд на не молча смотрел, а потом всё-так не выдержал и заржал. Негромко, конечно, но очень искренне.
— Алис, — сказал я, отсмеявшись. — Снимаю шляпу. Версия третья — просто шедевр. Я сам бы до такой не сразу додумался.
— Так это правда?
— Нет. Но на твоём месте я бы рассматривал именно её в первую очередь.
И вот в этот момент взгляд Алисы соскользнул вниз и зацепился за мою руку, спокойно лежавшую на колене.
Зараза. Я к этой татуировке ещё толком привыкнуть
