Филин. Разрывая страницы (СИ) - Vells

Большой зал, словно в замке. Я сижу на диване, по бокам ещё четыре человека. Рядом расположились кресла, и напротив такой же диван на котором также сидят люди.

За мужиком в клетчатом пиджаке, виднеется громадный камин, который сейчас был потухшим. Надо мной охранительная старинная люстра, а свет в этом помещении давали небольшие лампы натыканные повсюду. Мебель везде выглядела очень старинной, а ковёр так вообще словно знал набеги пастухов с отарой овец ещё с прошлого века.

Люди же окружавшие меня были весьма молоды, можно сказать, мои ровесники, но вот одежда словно намекала на стиль соединённых штатов Америки начала нулевых, да и подбор персонажей говорил об этом же. Тут как бы собрали и чернокожих, и азиатов, ну и белых, конечно, всего десять человек не считая стоячего радом с нами мужика.

— И так студенты. Вы все подписали разрешение на проведение опытов по теме страха и нарушения разных форм сна. Этот особняк Грегора Вайта, вот как уже больше полвека пустует, — важно объяснял мужчина. — Ходят слухи о том, что здесь было место проведения колдовских ритуалов на закате девятнадцатого века, и хозяин дома был тем, кто практиковал чёрную магию и призыв духов. Его жена Амалия Вайт также подозревалась в колдовстве и ритуалах жертвоприношений. Они были замешаны в связях с местной властью, и по этой причине могли безнаказанно вершить свои злодеяния. Но! — Поднял руку вверх говорящий дядька, эту информацию. — В одна тысяча девятьсот двадцать втором году, Вайты бесследно исчезли прямо из дома, и больше их никто не видел. Следствие зашло в тупик, и было закрыто за отсутствием, хоть каких-либо улик и состава преступления. Дом перешёл родственнику по отцовской линии Вайта, Бриго Хавилу, владельцу текстильной фабрики. После заезда в особняк Вайтов, через полгода был найден мёртвым в этом зале с гримасой жуткого страха, а дом перешёл его старшему сыну, который к этому времени уже достиг совершеннолетия и вернулся из побочной фирмы отца в Англии. Также через три месяца найден мёртвым в поместье рядом с зимним садом, с ободранными ногтями, и колониями, будто он из последних сил полз к спасенью.

Дальше полвека особняк кочевал от владельца к владельцу, и кто-то даже оставался в живых, вовремя продавая и не заселяясь сюда жить. Последний случай смерти зафиксирован в девяносто первом году, и теми, кого заселил дом, оказались студенты третьего курса кафедры психологии гарвардского университета, писавшие курсовые работы о страхе перед предрассудками и домыслами городских легенд. Найдены мёртвыми в разных частях дома на пятые сутки пребывания тут. У одного студента в крови было найдено большое количество психотропных веществ. Смерть от передозировки, поставленное заключение смерти. Двое с разрывом сердечной мышцы, одна до сегодняшнего дня считается без вести порвавшей. — Закончил говорить мужик.

Я сидел, как хозяин этого дома в халате на босу ногу, и прям чувствовал кожей волнение и страх людей, которые собрались в этом месте, а вот от мужика страха не исходило, только лёгкое беспокойство.

— То есть, — поджал я губы, обводя взглядом всех присутствующих в зале. — Вы собрали нас здесь и рассказав историю про дом с кучей жмуриков на протяжении всей его истории стояния на этой земле. Желая провести на нас изыскания на тему страха и сна? — Обратился я к собравшему такую разношёрстную тусовку в этом имении, человеку.

— Именно так Лео. Ведь у всех, у вас зафиксировано нарушение сна. — Улыбнулся мне дядька.

— Я вам и без опытов скажу, после такой истории и самой специфики дома, сна не будет, как и запоров. Вы гляньте только на картину над камином, — Указал я за спину мужчины, где в огромной коричневой раме весел написанный маслом слегка выцветший и покрытый пылью портрет сурового мужика с бровями как у Брежнева и рожей того ещё маньячеллы. — Да только от портрета можно обосраться. А вы хотите, чтобы мы тут жили.

Но мою речь никто не поддержал, проигнорировав мои слова, и наш кружок в старом доме продолжился, как ни в чём не бывало.

За менее чем за час я получил карточку, которую должен был заполнять в течение недели, и узнал тех, с кем я очутился в этом месте. Студенты разных университетов страны съехались сюда, дабы пройти тестирование и получить бонусы у себя в учебных заведениях.

Я отыгрывал, как обычно, Лео Файлена, студента третьего курса престижнейшего Йельского университета, с хроническим недосыпанием, и паническими атаками при сонливости.

Наш куратор и по совместительству доктор психологии и медицины Дэвид Стоун.

Две девушки из Оксфорда.

Жаклин стройная афроамериканка с длинными чёрными, как сама смола волосами, и строгими чертами лица, и пухлыми губами, и Лиза миниатюрная блондинка с милым личиком в очках, и выдающимся бюстом аж, как я думал четвёртого размера, а также осиной талией.

Следом шли три парня из массачусетского университета.

Ларри щуплый парнишка двадцати лет, с неуверенным лицом и носом картошкой на котором были надеты большие очки с половину его рожи, и копной русых волос, зачёсанных на один бок с чёлкой аж до подбородка.

Майк и Дерек, оба качка, и студенты по спортивной стипендии, были вылитыми клише фильмов про университеты. Квадратные подбородки короткие стрижки и рожи победителей по жизни, но, к сожалению, с лакроссом вместо мозга.

Дальше по порядку были ребята из Луизианы.

Азиат американского производства Бил Лин. Низкий, но подкаченный, черноволосый парень с вороватым лицом и бегающими глазами. Дарла Мети, рыжеволосая кудрявая девушка с красивой, но спрятанной за мешковатой одеждой внешностью. Рой Райдел скромный заикающийся парень заурядной не выделяющейся в этой массе людей внешности.

Абрам Колин также из Йеля. Высокий, тощий парень в строгом костюме, с видом богатея и пренебрежительным взглядом к присутствующим, и старающимся выставить дорогие украшения на показ девушкам, постоянно кидая на них разной похотливости взгляды.

После объяснений наших обязанностей, и пояснения того факта, что на целых семь дней все двери особняка будут закрыты на замки, и мы можем выходить только на внутренний двор, который окружён стенами дома, нам всем выдали по старому ключу, и объяснили, кто где будет жить эту неделю.

Моя комната была на втором этаже правого крыла дома, и соседствовала с комнатами Ларри и Лизы. В конце коридора поселились Билл Лин, а также Жаклин. В левом же крыле получили комнаты все остальные.

Зайдя типа к себе в комнату, где у огромной резной кровати с подобием полога из тяжёлых бордовых занавесок, подтянутых на шнурах к верху, стоял простой серый чемодан. В нём-то я и нашёл нормальную одежду и снял банный халат.

Пройдя сбоку к кровати, у меня мурашки бежали по коже от резных картин этого места для сна. Сюжеты с дикими зверями и ангелами и херувимами, а также с бесами, были вырезаны настолько натурально, что гляди того могли ожить, в своих диковинных сюжетах.

— М-да, с такой койкой можно до старости писаться в кровать. Открыл ночью глаза, увидел фреску, обделался ненароком. Походу у этого Грегора кукушка улетела, как ракета в стратосферу, без права на возврат. — Произнёс я, вслух отводя взгляд от искусной и страшной работы мастера по дереву, садясь на мягкую, как перьевая перина, кровать.

Руки потянулись к халату и достали, измятую, словно из жопы книгу. Она разлетелась искрами, и они, влетев мне в голову, заставили меня застонать, и свалится на пол, хватаясь за волосы.

— Вашу мать, чёртовы букинисты. — Прошипел я, принимая через пару минут сидячее положение, прямо на полу.

И тут меня ждал первый и страшный сюрприз. Не было у меня в голове как раньше информации по сюжету книги. Мол, кто главный герой, ну там начало, середина и конец. А была жуткая каша из кучи имён сюжетов и недомолвок. Словно прежде чем я угодил сюда, некий злодей вырывал страницы и менял их местами нарочно забывая вклеивать часть выдранного. Конечно, что-то можно было разобрать, но это было чертовски сложно.