Некроинтернационал: Неофит (СИ) - Малиновский Алексей Фёдорович

В воздухе чувствовалась тревожность: к гостям здесь явно не привыкли. Бармен выстрелил в меня внимательным оценивающим взглядом и "незаметно" кивнул компании расположившейся в зале. За одним из столов сидели пятеро мужчин с лицами характерными для листовок "их разыскивает жандармерия": широкополые шляпы, недельная щетина, цепкие злые взгляды и целая гора острого железа на поясах. Пройдя мимо них, я устремился к длинной лакированной стойке: за ней сидел всего один человек и молча хлебал пиво из литровой деревянной кружки. При моем приближении он повернулся и я неожиданно узнал в нем Бринера. На его крапленом лице отразились испуг и удивление. Я же приветливо улыбнулся и немедленно ударил его кулаком в висок. Перехватив заваливающееся на грязный пол тело, я приставил к его горлу кинжал и только тогда поднял взгляд. Уголовники уже были здесь, окружив меня полукругом и обнажив оружие — две рапиры, удлиненная дага, моргенштерн и даже кривая сабля, как у элитных воинов Порты. Я на миг задумался: нормальный меч мне бы тоже не помешал, последняя моя рапира сломалась о рёбра одного ублюдка, решившего присвоить мой кошель в подворотнях Новограда.

— Спокойно, свои, я по делу к Мяснику, — произнес я, прижимая острие моргенштерн к горлу рыжего.

— А он тебя ждет? — ехидно спросил, стоящий за стойкой бармен, продолжая протирать белым полотенцем пивную кружку. Казалось, мой финт его нисколько не удивил.

Я достал из кармана сюртука письмо-рекомендацию из Грайнема и положил на стойку перед собой.

Повертев конверт в руках, бармен махнул рукой охране и те вернулись за свои столы, продолжив предаваться пьянству и игре в кости. Видимо на бумаге были какие-то опознавательные знаки, мне неизвестные.

— А с Бринером что не поделил? — широко зевнув, спросил бармен.

— Денег должен, — коротко ответил я, не желая вдаваться в подробности.

— Этот может, идём, — он открыл дверь в служебные помещения и пригласил меня следовать за ним.

Пройдя по коридору, отделанному лаковыми дубовыми панелями, мы поднялись на второй этаж. Пол был застлан вытертой ковровой дорожкой, по цвету напоминающей язык трупа двухдневной свежести. Я решил, что это хороший знак — с мертвецами у меня всегда были особые доверительные отношения. В воздухе пахло корицей и чем-то острым, вроде кайенского перца.

Бармен постучал в дверь, и спустя несколько секунд ожидания нам разрешили войти.

Кабинет местного босса выглядел также аскетично, но по-своему стильно: старое дерево, паркет из мореного дуба, несколько книжных полок, до верху забитых разнообразной макулатурой и новомодная люстра с магическим источником света. Между прочим, дорогая штука!

Сам Эдвин Мясник сидел за столом-конторкой, изучая лежащую перед ним стопку бумаг. Внешне выглядел он совершенно неопасно — эдакий дворянин-интеллигент. Строгий сюртук, более подходящий государственному служащему, белый воротник рубашки и длинные темные волосы с легкой проседью, собранные в простой "хвост". Рекомендатели из Грайнема рассказывали, что этот парень настоящий псих и садист, и потому мне самое место в его команде. Честно говоря, изучив внешность своего потенциального "работодателя" никаких признаков, присущих помешанным я не увидел. Стало немного обидно.

Бармен протянул ему письмо и что-то шепнул на ухо. Эдвин распечатал конверт и быстро пробежал взглядом по чернильным строчкам. На его лице появилась довольная улыбка, он взглянул на меня с хитрым прищуром. Хм, а вот глаза точно выдают личность неординарную! Взгляд больного бешенством зверя. Однажды, еще в детстве, к нам в поселение забежала больная лисица и пока ее не убили, успела укусить нескольких собак. Через неделю псы сошли с ума и стали бросаться на прохожих: их пасти наполнились белой пеной, шерсть стала дыбом, а глаза превратились в мертвые стеклянные бусины с запертым внутри безумием. Так и Эдвин — со стороны казался милым интеллигентным человеком, но в глазах плескались тьма и хаос.

— Я слышал: есть такие рисунки особые, что заставляют человека визжать от боли, как свинья! Пара мазков — и ни каких тебе иголок под ногти, клещей и прочего мусора. А главное — следы-то на теле не остаются! — полушепотом, тоном заговорщика произнес он, бегая по мне глазами.

Я пожал плечами:

— А я слышал, что за такие рисунки положена смерть в железной деве.

Эдвин поднял брови и улыбнулся. Я выдержал паузу и продолжил:

— Но если нужно добыть информацию и не оставить следов — я могу взяться.

— Вот и отлично! Таких услуг крайне не хватает нашей организации. Сложно в последнее время бизнес вести — у всех связи, защитники и высокие покровители. Обычных «переговоров» никто уже и не боится. — он продолжил шептать, внимательно изучая мое лицо.

— Есть у меня для тебя одно выгодное дельце, ждёт-дождаться не может твоих способностей, — улыбнулся он.

— Но, для начала решим мелкие бытовые проблемы, — он неожиданно «включил» голос, от чего я едва не подпрыгнул на месте. Хороший приёмчик!

— Что за дела у тебя с Бринером? Конечно, разбитая рожа ему только на пользу, но может помешать выполнению… трудовых обязанностей. — немного замявшись, произнес он.

Я коротко рассказал о своей пьянке с рыжим и последующих приключениях.

— Занятно, и много денег было? — спросил Эдвин, после чего позвонил в небольшой медный колокольчик.

— Четыре с половиной сотни, — ответил я.

— Ого! Неплохо! — присвистнул «босс».

Дверь открылась, и на пороге появились два мордоворота, одетых в кожаные фартуки, забрызганные свежей кровью.

— Бринер там не очнулся? Тащите-ка его сюда, и желательно, чтобы он был в сознании, — приказал Мясник.

— А ты не стой, присаживайся, — улыбнулся Эдвин и указал мне на кресло.

— Выпей немного — чувствуй себя как дома! — он извлек из-под стола объемный хрустальный графин и плеснул мне в бокал темно-янтарной, остро-пахнущей жидкости.

— Ром с Черного Архипелага! Амброзия! А как бодрит! — сказал он и опрокинул в себя целую стопкой горючей жидкости.

Я осторожно принял угощение, понюхал и отхлебнул мелкий глоток. Горло немедленно свело, будто я разом проглотил целую хурму.

— Ну как? Понравилось?

— Да ты пей-пей, я не жадный, еще налью! — похлопав меня по спине, произнес он.

Чтобы промочить горло, я разом залил в себя остатки содержимого бокала. Как ни странно — горло сразу отпустило, а в голову ударило похлеще чашки крепкого кофе. С чем этот ром мешают?

Через пару минут дверь вновь отворилась, и подручные Мясника внесли в кабинет мокрого, как корабельная мышь, Бринера. Справа его лицо украшал красочный кровоподтек.

— Красавец! — рассмеялся Эдвин.

— А расскажи-ка мне дружок, кто тебе разрешал грабить клиентов мадам Лейнер? Может ты забыл, что ее заведение под нашей защитой?

— Да я…. неуверенно промямлил рыжий. Он еще не до до конца пришел в себя и смотрел на Эдвина мутным, рассеянным взглядом.

— Но главное даже не это: почему я не вижу от тебя взноса в общак? Говорят, ты солидный куш урвал! И не хочешь делиться с самыми близкими людьми? Ай-яй-яй! Нехорошо! — погрозив пальцем, произнес Мясник.

— Сдаётся мне: уши тебе совсем ни к чему, без них ты будешь гораздо привлекательнее! А парни, как думаете? — Эдвин плотоядно уставился на Бринера и даже облизнулся.

— Вам виднее, босс, — произнесли они, едва ли не синхронно.

Один из мордоворотов схватил Бринера за ухо и чуть приподнял над полом, тот отчаянно завизжал, как роженица, обнаружившая, что из нее лезет не один желанный ребенок, а сразу троица.

— Босс, да я не хотел… друзей старых встретил — лет пять не виделись, они матросами на торговой шхуне служат. Выпили, вот и решили вспомнить, как по малолетке развлекались… — из глаза рыжего ублюдка хлынули слезы, а голос охрип.

— Продолжай-продолжай. Отпусти его, — скомандовал Эдвин, с удовольствием разглядываю пунцовое опухшее ухо своего подчиненного.