Длань Одиночества - Николай Константинович Дитятин

— Что же вы можете?

— Помнить… Помнить, все что ты сделала.

Максиме раздумывает над этим ответом. Вокруг нее все горит черным пламенем. Хламида распахнута и Одиночество приоткрытым оком наблюдает за происходящим. На горизонте ширится стена дыма.

— Скажи мне, — произносит Пророк, — если б твоя смерть возродила их всех, ты принесла бы эту жертву? Заклала себя ради остальных?

— Да! — почти с облегчением кричит Котожрица, начиная плакать. — Да! Да! Пожалуйста! Если ты можешь это сделать, сделай! Убей меня, но верни их! Только не обманывай. Пожалуйста. Не обманывай.

Челюсти адского пса смыкаются. Котожрица с удивлением слышит звук, с которым раскалывается ее череп. Но с еще большим удивлением… Недоверием. Смотрит Максиме. Вокруг нее гаснет пламя, а на его месте появляются погибшие. Альфа, Аппендикс, Темная Ирония, Любовь, Надежда и многие, многие другие.

Котожрица улыбается, глядя на котенка, лижущего лапу.

Максиме кивает и отходит назад.

Темнота.

Но это лишь видения. Никто не возвращается. Котожрица, Все, и растущая колонна сущностей, проходят мир за миром, оставляя после себя безнадежность и упадок. Словно они сами… Негатив.

— Мы надеялись, что придя сюда, нам больше не придется видеть все это. Что этот мир будет последним, в который войдет Негатив. Мы клялись себе в этом, каждый раз.

Котожрица говорила это и голос ее дрожал. От гнева.

— Пустите нас на стены! Или мы будем сражаться перед ними! Но дальше мы не пойдем. Мы больше не бросим никого! Никого!

Она кричала, капая вновь накатившими слезами.

— Никого! И пусть она знает это!

Воины позитива смотрели то на пришельцев, то на свою повелительницу. Их глаза ярко сияли. Это праведная ярость кипела в них. Рассказ Котожрицы задевал их сущность. Их идеалы. Один из них ударил в щит кулаком. Ему вторил еще один. Потом еще. Через некоторое время весь участок стены гремел металлом о металл. Неунывающий скалился, его пальцы сдавливали рукоять меча. Казалось, что он хочет отправиться в бой прямо сейчас.

— Я ждала, когда вы придете ко мне, все время, с момента восстания Максиме, — сказала Воля, смахивая слезу Котожрицы одним из тоненьких механощупалец. — Я с радостью приветствую вас в моей Крепости. Любой, кто хочет защищать Многомирье от негатива, достоин этой стены.

Лицо Котожрицы немного прояснилось. Она громко ахнула и обняла Волю за бедра, прижавшись щекой к отполированному животу. Неунывающий преданно посмотрел на свою повелительницу и потрепал Все по плечу.

— Вы теперь в гарнизоне, — объявил он. — И попадаете под мое командование. И мою ответственность.

— Ура-а-а-а! — закричали солдаты позитива. — Стальная! Стальная! Стальная!

— Так что же, миледи, как мы пустим их внутрь? Лифт слишком мал.

— Действительно, — отозвалась Воля. — У меня есть один старый способ. Не знаю, сработает ли он сейчас. Котожрица, вы должны передать своим друзьям, чтобы они начали двигаться вдоль стены с правой стороны.

Рыцарь-защитник торопливо кивнула, и побежал к лежащей химере. Та уже успела захрапеть и цветы на ее шкуре закрылись в бутоны.

— Натура, проснись! Проснись, кому говорят? Мы должны сообщить нашим отличную новость!

Пока Котожрица расталкивала ворчащую сущность, Воля взяла с собой Все, Неунывающего и отправилась по стене в только ей известное место. Головы гигантов, держащих щиты, словно следили за ними. Воля знала, что это не так. Целые эпохи для них минули в недвижимости. Они спят так глубоко, что их жизнь неотличима от смерти. Все, кроме одного.

Воля остановилась напротив прима-образа не отличимого от остальных. Черты его лица точно так же оплыли, как у остальных, глазные впадины были гладки. Губы плотно сжаты. Ноздри заросли. Но к его голове, у единственного, вела лестница.

— Я ведь откуда-то знаю тебя, — неожиданно сказала Воля, глядя на Все. — Ты тоже из Теополиса?

— В роде некотором, — нехотя отозвался Все. — Все это, и вы, прекрасная матрона, должно быть мною сотворено из пустоты. Но я, похоже, сотворил только проблемы для другов моих.

— Я поняла. Ты из Сада. Спасибо за комплимент. Я кажусь тебе прекрасной?

— Невыразимо. Если б я создал вас, моя гордыня возобладала бы над разумом.

— Благодарю, достопочтенный Все. Я уверена, что ваши други с негодованием отмели бы утверждение о созданных проблемах.

Неунывающий, с трудом сдерживая улыбку, кашлянул в кулак. Воля строго посмотрела на него и начала подниматься по лестнице. Она подошла к большому уху, в котором еще сохранилась не заросшая раковина. Все и Неунывающий с интересом следили за тем, как она шепчет что-то в этот титанический орган слуха.

— Пожалуйста, — различимо закончила Воля.

— Что сейчас будет? — спросил Все.

Вместо ответа образ оптимизма предложил ему пройти ближе к краю стены. Через какое-то время, когда Воля уже успела нахмуриться, раздался странный гул, идущий, казалось со всех сторон одновременно. Он усиливался и становился почти невыносимым грохотом, а щит, что держал особенный страж, начал дрожать. Все посмотрел вниз, со стены. Там колонна спасшихся сущностей остановилась в замешательстве, не понимая, что происходит.

Если б они не спали, у нас мог быть незначительный шанс, — подумала Воля. Но эти древние титаны слишком отстранены от земного. Единственная их цель: пассивно охранять этот символический кусочек реальности.

Между щитом и остальной стеной образовалась широкая брешь. Сущности, ликуя, устремились в нее. С другой стороны их уже ждали отборные солдаты позитива, которые внимательно следили за тем, чтобы среди беженцев не затесались шпионы. Всех убедили занять подготовленную давным-давно зону карантина, чтобы интеграция прошла проще.

— Благодарю вас, — сказал Все. — Они натерпелись. Пусть отдохнут.

Многим позже, когда щит встал на место, а Котожрица убедилась, что все ее последователи хорошо себя чувствуют и находят свое новое убежище надежным, она была приглашена Волей во двор.

Двор, находящийся на вершине гексагонального донжона, был сконструирован в виде дидодекаэдра, чьи стороны были отлиты из различных металлов. Одна из них, впрочем, была из толстого непрозрачного стекла и олицетворяла уязвимость. Фатальный недостаток, который может разрушить характер человека. Внутри скрывалось несколько этажей, на которых размещались системы слежения и управления городом. Казармы телохранителей, гигантские базы данных в серверных шкафах и стратегический зал.

А также приемная и покои Воли.

Она была занята, но рада гостям. Воля была закреплена внутри сложной конструкции, состоящей из опор, перекладин, подвижных манипуляторов, мониторов и датчиков, отслеживающих состояние Стальной. Это был ее трон и одновременно ложе. Ложе больного. Часть ее туловища, — плечи, руки и голова, — была отсоединена и обслуживала все остальное, перемещаясь