Великан Севера - Юрий Корчагин

оставалось численное преимущество, так что пара недель, максимум месяц и нас снова ждёт бой.

Следующее утро началось с того, что Тимиса просто-напросто вынесли из палатки целителей с серьёзным магическим истощением, он работал без остановки с появления первых раненых. Так же с первыми лучами солнца в сторону Имперского города поехали подвозы со снятым с мёртвых легионеров снаряжением, которое ещё можно было хоть как-то использовать повторно, ведь набор новых легионов не закончился. Мне же, наконец, полностью доложили о потерях в моём подразделении, которые по сравнению с общей статистикой были не такими и большими. Из присоединившихся двух тысяч орков, в строю осталось тысяча восемьсот, причём самые большие потери были среди лучников, на которых напал засадный отряд. Среди первоначальных двух сотен наёмников выжили почти все, кроме шести магов и нескольких десятков лучников.

После выслушивания доклада о потерях, меня на выходе из моего шатра встретила делегация из восьми орков, которые у себя на родине были или представителями крупных племён, или вождями мелких. По традиции начал самый старший из них начал говорить за всех, и если свести смысл его речи в несколько слов, то теперь все орки Орсиниума прибывшие добровольцами на эту войну присягают мне полной клятвой верности военному вождю, а не краткой её версией как это было раньше. На мой логичный вопрос, с чего такое доверие, ведь полная клятва означает, что они должны будут в случае моей смерти отомстить всем тем, кто причастен к ней, а также выполнить любой мой приказ, мне был дан лаконичный ответ — в бою я вёл себя как настоящий вождь: шёл в первых рядах, разил врагов десятками и принёс племенам богатую добычу, не забыв при этом о раненых. Ну и последним аргументом было то, что именно под моей рукой ходит могучий Громаш, который, оказывается, в лагере войск Доминиона пленил множество эльфиек, взял казну какой-то шишки и разорил оружейные склады, то-то я заметил, что многие орки теперь щеголяли не в привычной мне грубой броне, собранной из разных комплектов, а в одинаковых панцирях, а на поясах у них красовались сверкающие на солнце полированным металлом мечи и топоры.

Стоило мне решить все вопросы с орками, как ко мне подбежал один из посыльных мальчишек, с новостью о том, что моя пленница очнулась и сейчас буянит, требуя к себе уважения и прочих глупостей, видимо она так и не поняла, где находится. Поэтому дав приказ готовиться к сворачиванию лагеря, сегодня наше войско переедет под стены города, я направился к дожидавшейся меня пленнице, ведь она, как член Талмора, может знать, чем именно отравили Изабеллу. Уже на подходе к палатке мне было отчётливо слышно высокий голос с истеричными нотками, и чем ближе я подходил, тем отчётливей слышал. Откинув полог, предо мной предстала забавная картина, хрупкая альтмерка, закованная в антимагические кандалы и дополнительно зафиксированная простой верёвкой, орала на стоящего над ней с каменным лицом орка, который кажется, не обращал внимание на её вопли. Увидев меня, орк ударил кулаком по нагруднику и вышел, оставив нас наедине.

— А ты кто, очередное грязное животное, которое не понимает своё место в этом мире? Как только сюда вернётся мой отец, я лично буду пытать тебя и твоих дружков!

— Забавно, но тему пыток ты начала сама, — эльфийка бросила на меня прожигающий взгляд, но всё же временно перестала орать, — так вот моя дорогая, у тебя есть выбор, или ты отвечаешь на мои вопросы мирно и добровольно, или так же отвечаешь на них, но чередуя ответы криками, но уже не возмущения, а боли, — растянув губы в максимально зверском оскале, я навис над ней.

— Ты думаешь, я тебя боюсь? Не смеши меня, норд, ты просто очередная шавка, не достойная дышать со мной одним воздухом, так что если ты прямо сейчас меня развяжешь, то так и быть, я позволю тебе убежать в свой промёрзший Скайрим! И чего ты ждёшь? Я же приказала тебе!

— Сначала выслушай мой вопрос, дорогуша, — в свой голос я добавил рычащие нотки, — какой дрянью вы снабдили засадные отряды?

— Ой, неужели кто-то из полу животных кое-как освоивших великое искусство ещё жив после «Слёз Памяти», как жаль, впрочем, дай угадаю, от них страдает кто-то из твоих близких? Бедненький норд, знай же противоядия от этого яда нет, но его можно снять заклинанием, которое совершенно случайно мне известно, ещё мне известно и другое заклинание, которое ускоряет действие яда в сотни раз. Как же мне поступить? А главное, как же поступить тебе?

— То есть как избавиться от этой дряни ты знаешь? — надо будет выписать её охраннику премию, выдержать такое на протяжении пары часов, и не прибить мелкую дрянь, это подвиг не меньший, чем лично возглавить атаку.

— Конечно я знаю, ой, судя по твоему выражению уродливого лица, ты сейчас размышляешь, как выбить из меня это заклинание и какая печаль, что я могу просто соврать тебе, и ты самолично убьёшь дорогого тебе человека. Какой ужас, какая ирония судьбы. А пока ты будешь убит горем, я нежно буду прожаривать тебя, ведь для создания заклинания требуется магия, если ты не в курсе, а эти милые украшения будут мне мешать, — она слегка звякнула антимагическими кандалами.

— Ты права, я мог бы начать тебе угрожать долгими и мучительными пытками, или отдать в пользование паре сотен орков, — после этого моего предложения она заметно вздрогнула, — но не так давно мною был убит один такой же высокомерный прыщ в такой же мантии. Калатар, сходи пожалуйста до моей палатки и принеси из неё зелёную шкатулку, она стоит на моём столе, — на мою просьбу один из орков, стоящих у входа, кивнул и удалился.

— Неужели тупой норд, смог раздобыть парочку артефактов своих будущих господ? И даже разобраться как их использовать? Браво, браво ты только что вырос с обычного раба до моего личного раба, который будет достоин носить за мной тяжести…

Эльфийка продолжала распинаться, пытаясь вывести меня из себя, однако в руках у меня удавалось держать себя во многом благодаря предвкушению. Ведь посыльный отправился не просто за шкатулкой, а за шкатулкой, в которой хранились те самые рабские ошейники, которые были мной захвачены при снятии осады с крепости Осколок. Причём, уже достаточно давно, Изабелла смогла разобраться в том, как они работают, принцип оказался до ужаса прост: при надевании ошейника, он создавал ментальный конструкт, который не только брал контроль над телом раба, но и получал полный доступ