Кудей - Дмитрий Васильевич Колесников
Надо всё же у баронессы узнать, что это за отвар, который помогает после занятий магией. Или не надо? Там наверняка наговоры какие‑то нужны, а мало ли что там ведьма наговорит — она баба хитрая. Даже не баба, а бабка, вот! Нельзя ей верить, ни единому слову. Лучше у Кудея спросить, может, он что посоветует без ведьминых подсказок.
После обеда удалось немного отдохнуть, а потом — опять занятия. С одной стороны, а что ещё делать? С другой — опять головная боль и тошнота. Пожаловалась наставнику, тот обещал вечером поискать нужные травы и сварить настойку.
Хм, а мы разве вечером к берегу пристанем? Я думала, так и будем плыть без остановок. Оказалось, что нет. Спокойные воды заканчиваются, фарватер петляет — можно запросто сесть на мель посреди реки. Да и в целом не стоит плыть ночью: можно на топляк нарваться.
Топляк — это древесный ствол, пропитанный водой настолько, что он почти не держится на поверхности. Его можно не заметить даже при дневном свете, а у нас скорость, хоть и небольшая. Борт такая «мина» не проломит, но долбанёт не слабо. Перевёрнутая на себя тарелка с супом будет лишь малой проблемой. Можно с мачты свалиться, а можно и пожар устроить.
Пока не встали на ночь, опять отлёживалась. Головная боль стала ещё сильнее. Попробовала холодный компресс — вроде помогло. Плио демонстративно на меня не смотрит, ждёт, что я спрошу у неё про маменькин отвар. Я же жду, что мне предложит Кудей — всё же ему доверия больше, чем этой отравительнице… Как же башка трещит, просто раскалывается!
Вечером наш кораблик свернул к берегу, причалил к песчаному мысу. Здесь хорошо: ветерок сдувает назойливых насекомых, неподалёку лес, откуда натаскали дров для костра. Пока светло, в лес убежало пяток молодых парней с луками и короткими копьями. Вернулись к сумеркам, притащили с десяток уток и одного тетерева. На ужин будет дичь.
Вообще, гляжу я на них и поражаюсь. Выброси меня из лодки — и я сдохну с голода через три дня, а любой из судовой команды, даже Вихорка, преспокойно доберётся хоть до верховий Оки, хоть до Каспия. Эх, мне бы камеру да времени недельки две — какой бы цикл получился о выживании в дикой природе! Куда там BBC и National Geographic…
После ужина рядом присел Кудей, протянул закопчённый каменный стаканчик, пахнущий травами и свежей кровью. Сказал, чтобы выпила. Я поморщилась, но послушно проглотила зелье. В животе побурчало, поворочалось — но головная боль прошла.
— Что это? — я с уважением посмотрела на неказистую посуду.
— Травки, — коротко и, как всегда, «информативно», ответил кудесник.
Стоп! Как я его только что назвала?
— Кудей!
— М‑м?
— Так это не ваше имя, а сокращение от «кудесника»?
— Ну да, — кивнул тот. — Я, как сюда попал, сначала зельеваром был. Не лучшим, конечно, но достаточно хорошим. Как-то раз жену старосты деревни, в которой жил, удалось от воспаления лёгких вылечить. Потом аппендицит самому старосте вырезал, пару переломов срастил, и ещё кое-что… Вот меня кудесником и прозвали, а потом прозвище сократили. Так и прилипло.
Вот и думай теперь, то ли я такая умная, то ли наоборот, тупая, раз не смогла с первого дня этот нехитрый ребус разгадать. Ладно, зато спать буду хорошо, за день умаялась.
Пришла в каюту, легла на койку, а с соседней ведьма смотрит, пристально.
— Чего?
— Да ничего, — спокойно ответила Плио. — Что, помог Кудей, голова не болит?
— Не болит. И без рецепта твоей мамаши обошлись.
— Сколько заплатила?
— Чего? — удивилась я. — С какой это стати я платить должна?
— С той самой. Работа была сделана? Была. Отвар был изготовлен? Был. За работу платить надо.
Ну, так-то да, но…
— Старик и слова не сказал про оплату, — ответила я, укладываясь. — Я его ученица, этим всё сказано. Он меня учит, я учусь. Если у меня башка лопнет, то и учить будет некого.
— Вот ты дура, — покачала головой соседка. — Вы там, на Старой Земле все сейчас такие, что ли?
— Сама ты дура! — гавкнула я в ответ, и добавила: — Старая!
— Потому и дожила до старости, что понимаю побольше твоего, — ответила ведьма. — За всё платить надо, девочка. Думаешь, он тебя зачем с собой взял? Почему не здоровяка этого вашего, не ледяного мальчишку? От них-то пользы в походе всяко побольше было бы, чем от такой никчёмы, как ты.
— Зачем надо, затем и взял. И не никчёма я никакая, у меня потенциал побольше валеркиного будет!
— А хочешь, я тебе скажу, зачем? — прищурилась в полумраке баронесса.
— Да мне по барабану, что ты там наплетёшь. И вообще, ты же не просто так скажешь, тебе же оплата нужна. А у меня денег нет, прикинь? Так что обломись.
— Ну и ладно, — усмехнулась ведьма. — Тогда бесплатно тебе глаза открою, дурочка малолетняя.
— Ща в морду получишь, овца, — пообещала я, садясь на кровати и сжимая кулаки. — Так тэйблом фэйс отрихтую, потом на тебя только слепой или кривой позарится.
— Переживу, — тоже села Далия, и продолжила, сверкая глазами из темноты. — На тебе Метка стоит.
— Пфф! Думаешь, я не знаю?
— А кто её поставил, знаешь?
— В смысле? — сбилась я с настроя.
— В прямом. Я на тебя Метку поставила, детка, я!
И она захихикала, тихо и гадко. Голос Плио звучал совсем по‑другому: в нём явственно слышались старушечьи интонации, скрипучие, будто несмазанные петли. Да и вид у сидящей напротив в темноте женщины был совсем не тот, что на свету. Силуэт, посадка, наклон головы — всё вдруг стало совсем не молодым, а словно выжившая из ума старуха нарядилась в молодёжный прикид, пытаясь выдать себя за ровесницу внучки. Меня аж передёрнуло от омерзения, будто увидела треснувшую маску, за которой пряталось что‑то древнее и недоброе.
Потом до меня дошёл смысл сказанного, и я задохнулась:
— Что ты сказала?
— Что слышала, — тихо прошипела ведьма.
