Наследник пепла. Книга V - Дмитрий Валерьевич Дубов

Какие-то книги были написаны иероглифами, другие — непонятной вязью, третьи вообще палочками, черточками и точками. Одна книга, мне показалось, была написана рунами, причем она очень сильно отличалась от других своим внешним видом.

Но еще больше меня привлек тот факт, что во всех этих книгах я находил закладки, на которых русским языком были написаны какие-то заметки, примечания, расшифровки конкретных фраз.

Это означает, что некогда хозяин кабинета, а скорее всего именно глава клана Рароговых на тот момент, владел всеми этими языками и понимал, что написано в книгах. То есть книги… перерабатывались им и осваивались. Значит, где-то должны были быть рукописи и наработки по этим книгам.

Другими словами, должен был быть либо дневник, либо выжимка, наподобие той, какую Артём Муратов сделал по книге с рунами. Но, естественно, такие вещи вряд ли будут храниться в шкафах. Скорее всего, дневник должен был находиться в столе.

Я открыл несколько ящиков, но ничего дельного не нашёл. Даже удивился и перебрал содержимое стола ещё раз, но тут действительно ничего интересного не было. Тогда я решил, что тут наверняка должна быть какая-нибудь тайная ниша, прикрытая картиной, или чем-нибудь таким.

Обследовав весь кабинет вдоль и поперёк, я обнаружил тайную полочку за картиной. Но дневника на ней не было. Зато на ней было то, что меня привлекло ещё больше — демоническую руну, как в зале Аденизов. Я, конечно, не мог ручаться, что они повторяют друг друга один в один, но то, что это были руны одного и того же языка, было совершенно очевидно.

Руна чуть засветилась, и я заметил, что моя кровь откликнулась, тоже неярко засветившись под кожей. Пустив себе кровь, я окропил ею руну, увидев, как отодвигается дверь в небольшую тайную комнату.

Именно тут я нашёл то, что искал. Всего вещей было немного, но больше всего меня заинтересовали две: увесистая книжица, но в мягком кожаном переплёте, которая была исписана убористым почерком.

Кроме неё, мой взгляд привлек браслет.

Был он составлен из небольших камней, похожих своей структурой на янтарь, с той лишь разницей, что создавалось впечатление, будто внутри них горит свой собственный пламень. Это было очень интересно. Я взял браслет в руки и понял, что от него веет силой, но пока я не понимал, для чего бы его можно было применить. Поэтому решил подождать до того времени, как найду необходимую литературу и пойму, каким образом можно будет им воспользоваться.

Отложив браслет в сторону, я взял дневник, сел за стол и открыл его на самой первой странице. И то, что я прочитал, не то чтобы повергло меня в трепет, но всё-таки заставило очень сильно задуматься и даже пересмотреть свои взгляды.

"Меня всегда очень сильно интересовал, — писал автор дневника, — вопрос укрепления духа.

Дело в том, что именно в зависимости от крепости духа должна укрепляться и магия.

От силы духа, от воли зависит длительность магического воздействия, время восстановления и мощность конструкта. Даже очень сильный маг с уровнем Ярило может проиграть бой тому же Боярину, который будет укреплен духовно.

Но это всё патетика. Меня больше интересовало другое. Дело в том, что на вопросе магии далеко не всё зависит от источника, от его силы, мощности, проводимости и так далее. Здесь всё зависит от немного других факторов, но у нас это не особо признаётся.

У нас считают по размеру источника, либо по возможности пользоваться внешними заёмными силами.

Именно поэтому я стал постепенно интересоваться восточными практиками. Начал читать, но быстро понял, что в переводе они очень сильно теряют многие смыслы. Поэтому изучил языки и стал читать книги в оригинале.

Это зашло настолько далеко, что я стал ездить в разные страны, общаться с мудрецами. И больше всего мне понравились те из них, которые вообще не считали физическую или осязаемую природу магии основной. Они говорили, что только в духовно развитом теле мог зародиться по-настоящему сильный маг.

У них были очень необычные маги, которых у нас я не встречал. Они сами их звали пробуждёнными. Это были такие люди, которые могут заставить свой дух покинуть тело и странствовать без него, но при этом тело оставалось нетленным и ожидало дух своего хозяина.

У нас самой близкой аналогией к этому были гранды, но те полностью сливались со своей стихией и могли, так сказать, путешествовать по ней, но при этом они исчезали материально, растворяясь в собственной стихии.

А вот пробуждённые вполне себе могли путешествовать духом, но их тело оставалось живо. И они в него могли действительно вернуться в любой момент и продолжать жить между людей.

Я начал пытаться изучать, как это вообще возможно. Объяснить мой интерес можно тем, что в какой-то момент я понял: моего источника никогда не будет достаточным для того, чтобы раствориться в стихии и стать грандом.

Да и, можно сказать, что земное существование привлекало меня, поэтому я не хотел расставаться с телом. Но путешествовать по энергетическим разломам, оставив тело где-нибудь в подвале своего дома, чтобы его никто не нашёл, — этим вариантом я, конечно, загорелся'.

Уже на этом месте я не смог читать дальше. Слишком много было информации. Я закрыл глаза и попытался вспомнить тот самый момент, когда меня тянуло прочь из тела. Мог ли я тогда оставить тело в живых?

И вот тут я понял, что мог. Мог. Только не знал, как именно это сделать.

— Евпатий, — сказал я.

— Да-да, господин Виктор, — отозвался тот мгновенно.

— Береги этот дневник, — проговорил я и убрал его обратно в тайную комнату, потому что мне пора уже возвращаться в общежитие.

— Как есть, тайник-то запечатан кровью. Но вас-то он признал, — ответил домовой. — А так-то туда никто и не сможет добраться.

— Понятно, — кивнул я. — Ну давай, не скучай. Как только смогу, обязательно вернусь.

Всю дорогу до общежития я находился под сильнейшим впечатлением. Оказывается, можно было действительно оставить своё тело и путешествовать по разным мирам одной лишь душой.

Ничего себе! Это же какие передо мной открывались возможности нереальные! Да и путешествовать можно было не только по нашему миру, но и по всем связанным с ним.

* * *

Учёба наконец-то с начала учебного года вошла в колею. Следующие две недели практически ничего не происходило. По крайней мере, ничего особо важного. Приехал Аркви, устроился с тохарскими скакунами в