Два кольта и винчестер (СИ) - Баковец Михаил

— О-ох, жизнь моя жестянка, — простонал я спустя несколько минут, когда чуть отогрелся и нашёл в себе силы перевернуться на другой бок. — Мама, роди меня обратно.

Шутки шутками, а двигаться было нужно. Я сейчас на этой куче песка торчу как огромная бородавка на носу кассирши, на которую волей-неволей сползает взгляд в магазине. Запросто могу стать добычей какого-нибудь хищника. А ведь в этом мире эту нишу занимают такие существа, которым земные гризли, волки и ягуары в подмётки не годятся. Из-за гадости, витающей в воздухе, все плотоядные создания очень быстро превращались в монстров. Иммунными становились только немногие люди и коты. А ещё холоднокровные, всяческие змеи, ящерицы и рыбы.

Первый шаг дался тяжело. Но чем дольше я двигался, тем лучше становилось. Вскоре мышцы разогрелись достаточно, чтобы я себя почувствовал живым человеком, а не замороженным зомби.

Поднявшись на берег, я осмотрелся по сторонам, а затем двинулся в сторону цепи холмов на горизонте. С них получится получше осмотреться на местности и определиться с маршрутом. Из-за незапланированного плавания я оказался в полностью незнакомом месте. Мало того, река текла в направлении так называемого Пекла — территории, где сектора-кластеры появляются с бешенной скоростью. Из-за чего осквернённые получают источник нескончаемой пищи и очень быстро развиваются до матёрых элитников. Потом они оттуда вылезают в окружающий мир, когда тварей становится слишком много и стабильных кластеров не хватает на всех. Нет, так-то до самого пекла ещё не одна сотня километров. А может и вся тысяча. Но даже так пугает мысль, что я оказался ближе чем был к месту, которое является адом в аду. Идти назад к месту переправы парома нельзя. Сейчас там всё настолько пропахло кровью, что туда начнут стекаться все окружающие осквернённые. Среди них могут быть сильные твари со свитой, с которыми я в одиночку не справлюсь ни при каких вариантах.

В один из сдутых мехов налил речной воды. Чуть отойдя от реки, я присмотрел укромное местечко среди камней и кустарников. Там я разделся, развесил вещи для просушки и взялся чистить оружие. Пусть сделано оно у меня из стали двадцать первого века, отличающейся высокой стойкостью к коррозии, но это не причина, чтобы относиться безалаберно к тому, от чего зависит моя жизнь. После чистки пересортировал боеприпасы. Все патроны, которые побывали в воде, я отделил. А патронташ, магазин мушкета и барабаны револьверов забил теми, которые были плотно завёрнуты в провощенную бумагу и не пострадали от влаги.

К холмам я подошёл уже в сумерках. Пришлось вместо разведки взяться за поиск места для ночлега. Тут мне повезло. Да ещё как! На склоне под высоким и очень кривым деревом расположилась невысокая хижина. Её стены были сложены из плоских камней. Крыша из нескольких рядов толстых и длинных сучьев, сплетённых гибкими ветками кустарника и тонких… снопов из сухой травы, что ли.

Внутри я нашёл ложе из всё тех же сучьев и травы. Под крошечным окошком расположился очаг из камней. Над ним на конструкции из железных прутьев висел слегка тронутый ржавчиной чугунный котелок. А ещё внутри имелся толстый кол, вбитый в землю. На нём болтался уродливый череп, пугающий количеством и размерами острых клыков, и несколькими рогами. Дверь — кривая конструкция из жердей, связанных всё теми же гибкими кустарниковыми ветвями. Петель она не имела, просто отставлялась в сторону. Изнутри в качестве запора использовались несколько камней и два толстых кола для упоров.

К этому моменту на улице уже достаточно стемнело, чтобы и дальше бродить по окрестностям, рискуя или ногу сломать, или наткнуться на осквернённых.

Огонь разжигать я не стал. Обошёлся вяленым мясом и сыром. Сухари размокли после пребывания в речной воде, а варить кашу без огня невозможно. Впрочем, мне и так было хорошо.

Выспался отлично. Прикрыл глаза, улёгшись на жёсткой и неудобной кровати в темноте. А открыл их уже при свете утра, давно вошедшего в свои права. Послушав у двери и не обнаружив никаких сигналов, что рядом есть угроза, я освободил дверь, отставил её в сторону и выбрался наружу, сжимая в обеих руках по револьверу. Осмотревшись, я сунул кольты в кобуры и быстро сделал неотложные утренние дела. Завтрак устроил снаружи, греясь под лучами солнца. Удивительно, что не проснулся ночью от холода. В каменной хижине оказалось весьма зябко, а тёплых вещей у меня с собой не было.

С вершины холма, на склоне которого я нашёл себе убежище на ночь, я взялся осматривать местность. Но спустя полчаса перебрался на соседний, который был заметно выше. И с его макушки увидел далеко-далеко нечто напоминающее город. Значит, мне туда и идти. В активе у меня будет оружие, боеприпасы, еда, одежда и, возможно, ориентир для дальнейшего пути. При самом благоприятном раскладе это окажется обжитый стаб и тогда моё нелегкое путешествие закончится. А вот в пассиве: осквернённые и муры. Но других вариантов не было.

«Значит нам туда дорога, значит нам туда дорога, значит нам туда дорога… тьфу, вот ведь прилипло», — в голове крутился мотивчик и пара фраз внезапно вспомнившейся песенки. Но с ним, признаюсь, как-то легче было идти. Прямо почувствовал себя десантником из советского фильма, который километрами тянул и тянул песенку про Винни-пуха во время длительного марша во время учений.

В какой-то момент я услышал звук копыт. Обернувшись на звук, увидел примерно в километре небольшое облачно пыли, которое приближалось ко мне.

— Тьфу ты, — плюнул я под ноги и продолжил идти в сторону города. Неизвестным до меня скакать ещё не одну минуту. Я успею добраться вон до тех камней и устроить привал, чтобы смочить горло. Как раз попью живчика, а то уже тягучая усталость и в теле появилась и характерная сухость во рту.

Винчестер я поставил у ноги, прислонив к камню. Справа положил один из кольтов. Второй револьвер оставил в кобуре. Жаль, что нет хоть какой-то кирасы или простенького бронежилета из шёлка. Здесь ковбои стреляют в корпус, так как так легче попасть. В голову палят только самые искусные стрелки и сильные иммунные, набившие руку в подобном. В общем, бронежилет существенно повышает шансы выжить в перестрелке.

Вскоре я смог подробно рассмотреть приближающихся ко мне всадников. Их оказалось всего двое и при каждом имелось по вьючной лошади.

Метров за пятьдесят они повели лошадей шагом, держа поводья левой рукой, а правую держа вдоль бедра рядом с кобурой. Когда между нами осталось метров двадцать, они остановились. Определить кто это не представлялось возможности. Запылённые и устало выглядевшие бородатые мужики лет тридцати пяти или сорока. Штаны-потники, защищающие от лошадиного пота. Плащи-пыльники от пыли и жары, широкополые шляпы. Оба были вооружены стандартными винчестерами, торчащими из седельных чехлов. В кобурах на поясе у одного выглядывала массивная рукоять вроде как капсюльного кольта, а у второго выглядывал смит-вессон с желтоватыми костяными щёчками.

— Добрый день, мистер! — крикнул один из них.

— Добрый день! — произнёс я в ответ.

— Что за город впереди? Мы тут слегка заплутали и не можем понять, где находимся, — продолжил тот, кто начал общение. Его напарник молчал и внимательно разглядывал меня. Сейчас стало видно, что мужчины похожи друг на друга как родные братья.

— А вы откуда? — решил я уточнить. Их поведение и манера беседы чем-то царапнула.

Парочка переглянулась. Потом всё тот же брат сказал:

— Из Тусона. Взялись доставить группу старателей в определённое место. Но на месте встречи никого не оказалось. Это было вчера.

Тут впервые подал голос второй ковбой.

— Во всём виноват тот клятый туман. Вонял хуже, чем поселок Арди, где вымачивают шкуры бизонов.

— Туман? — я даже подскочил с камня. Всё мгновенно стало ясно. — Вы попали в туман с неприятным и странным запахом?

— Да, было такое, — кивнул первый брат. — Это случилось вчера под вечер.

— Я Горыныч, — представился я новичкам.

— Я Эдвард, а он Генри Брукс. Мы братья.