Пустой (... на тему - s-t-i-k-s) - Андрей Сомов

помойке. Да и хрен бы с ним! И со всеми этими кубиками-рубиками… Я вообще домой хочу, и голова у меня болит.

Я проковылял в здание, куда заносили хлам с кузова «Газели». Трость свою я в болоте оставил, рюкзак с документами тоже, и хромал, как мне казалось сразу на обе ноги. Рухлядь, перевозимую в кузове, скидывали одну кучу, прямо у входа. Из той же кучи я сразу себе вытянул и напялил на себя старый, строительный комбинезон, опознавательный знак Джамшуда и Равшана. И такие же старинные строительные ботинки без шнурков. Явно в них по даче какой ни будь дедок щеголял. С моими, теперь уже не музыкальными пальчиками сделать это было не просто, а именно натянуть обувь на ноги и комбез на полуживое тело.

Еще не заходя в основную залу для приема гостей, я по запаху определил, что там. Вонь давно не мытого человеческого тела. Старых и пропотевших тряпок. Запах гниения дешевых продуктов питания и конечно же алкогольный смрад.

Казарма и бомжатник. Несколько сбитых из необструганных досок лежанок стояло в помещении размером с половину школьного спортзала. На бетонном полу было накидано тряпье, на котором валялись бренные тела. Там же, на полу горел костер без намека на ограждение. Вонь в воздухе была почти осязаемой. В казарме был полумрак. Это интимное освещение давали мутные от грязи стекла окон, некоторые были на распашку открыты. Было видно, что уборку в помещении проводят, но грязь и какой-то хлам, бумажки, баклажки, пустые пачки из-под сигарет, окурки и прочий мусор заполоняли все пространство. На относительно чистых островках валялись прямо на голом полу матрасы и на некоторых сидели и лежали мужчины, возрастом в диапазоне от двадцати до шестидесяти лет. Но, впрочем, молодежи было больше. Тела постоянно чесались и что-то бормотали вслух.

Пройдя вдоль стенки, там же и уселся на пол. Точнее сполз вниз по стене. Стараясь без особого интереса оглядываться по сторонам и как радаром, пытался разглядеть все. Компания привокзальных бомжей, одетых кто во что горазд не обращала на меня никакого внимания. Кто-то что-то пережевывал. Кто спал. Кто лениво разговаривал друг с другом. В конце большого и грязного помещения дверь, по-видимому, в туалет. Рядом с этой дверью так же на полу были кинуты матрасы и несколько человек лежали на них. От основной массы населения бомжатника их отделяло некоторое пространство. Словно полоса отчуждения. «Главное мне в эту компанию не попасть» - подумал я про себя.

Смотря на чавкающие рожи, я вдруг понял, что хочу есть. Больше суток ни ел и не пил. Да еще головой… Голова практически не болит! Точно! От радости, что людей встретил что ли?

Глаза просто слипались, и я бы заснул, если бы не голод и не ноющие пальцы рук. Примерно через час все встали со своих мест, лениво загомонили. Несколько человек растолкали спящих и потопали к выходу из здания. Я пристроился в хвост печальной процессии.

Путешествие закончилось в соседнем здании, посреди бетонного пола которого стояло несколько длинных столов и скамеек. Стиль помещения напоминал ГУЛАГовскую столовую как ее показывают в Голливудских фильмах про заключенных в СССР.

Пристроился в конец очереди к раздаточному окну. Похоже это и правда когда-то было столовой. Схватив сбитую по краям керамическую тарелку, через полметра в другом окне получил в нее из половника порцию бурой каши с тушенкой и два куска хлеба. Ложку отхватил себе там же, нарядную, ресторанную.

Пристроившись за столом, вместе со всеми, в четыре взмаха ложки умял все содержимое. Из чего была приготовлена каша, я так и не понял. Вкус ее я тоже не вспомню. Съел бы еще два раза по столько же… Но кто ж даст то…

Вынимая языком остатки каши и тушенки застрявших между зубов, поинтересовался у соседа:

– А компот будет?

Тот, вздрагивая всем телом, когда ему видимо попадался особо мерзкий кусок, пробурчал:

– Щас те все будет. Остряк мля…

Вполне удовлетворенный ответом, я стал внимательно осматриваться по сторонам. Низкие потолки, на которых висели лампы дневного света, которые по всей видимости давно не включались. Стены не красились лет тридцать как минимум, но в целом и в общем было видно, что за порядком и санитарией здесь следили. Вся та же компания, что и была в «божатнике», но за отдельным столом в уголке находились несколько незнакомых мужчин, одетых в камуфляж. И стол был накрыт красной полиэтиленовой пленкой. И сервирован побогаче чем наш. Между столом и кухней постоянно сновал какой то тип с разносами, то принося, то убирая посуду со стола.

– Лагерный актив? - поинтересовался я у того же соседа, слегка толкнув его локтем в бок и мотнув головой по направлению стола.

– Увидишь, – усмехнулся тот, – Сидел что ли? – поинтересовался он у меня.

– Я и сейчас сижу. На лавочке.

На этом наша беседа закончилась.

Проковыляв в казарму, так я стал ее называть, я опять уселся на пол возле стены на прежнем месте. Затем встал и кряхтя как старый дед, отправился к куче тряпья из которой ранее вытащил свой комбез. Покопавшись там, вытянул какую-то тряпку, напоминающее одеяло. Устроившись на ней с максимальным удобством у стены, стал ожидать дальнейшего развития событий. Через некоторое время ко мне подошел мой знакомый по столовой. Присев на корточки рядом со мной, вздохнул и с каким-то стоном сказал:

– Ну что, давай знакомится?

От Сварного, так он себя назвал, я узнал, что я скорее всего, просто сошел с ума от многочисленных травм головы. Поверить во все сказанное им было невозможно.

Тот, видимо хотел показаться мне и самому себе очень умным и эрудированным типом, корифеем происходящего. Пояснял все пафосно и высокомерно, через губу.

Эдакий, местный старожил, снизошел и начал учить меня жизни. Хоть бы рожу сделал по проще. Глазенки то свиные выпучил, и сел на корты как ЗК. И объясняет словами, значение которых сам не знает. И голос у него писклявый как у бабы. И воняет здесь. И света нет, как в подвале. И изжога у меня от их каши. И вообще…

Я понял, что меня трясет от всего происходящего, я просто в одном шаге от истерики и если бы я смог, то учинил бы драку не важно с кем. Разбивая в кровь чью-то морду и вопя как сумасшедший, вымещая на пострадавшем все, абсолютно все! Мой мозг просто отказывался принять и обработать всю информацию. Поверить в