Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

весь голос, когда увидел её перекошенное лицо, — делился впечатлениями от моей перебранки с девочкой Симус.

— Это было довольно грубо, Кайл, — вставила свои пять копеек Гермиона, — она же девочка, и просто задала тебе вопрос.

— Она лишь хотела выставить меня дураком перед остальными, — ответил я отмахнувшись от слов Гермионы, — видимо, ей не понравилось, что однокурсниками командует маглорождённый, просто ей не хватило духу сказать это напрямую. Поступление на Слизерин лишь подтверждает мою догадку.

Другие дети покивали, соглашаясь с моими невероятными аргументами, и Гермионе пришлось признать капитуляцию.

Распределение тем временем во всю продолжалось. К нам, как по канону, присоединился Невилл, на щеке которого до сих пор красовалась засохшая кровь. Девочки поинтересовались его самочувствием, но он лишь тихо отговорился, что всё в порядке. Мальчик жутко стеснялся общения со сверстниками, как и своей новообретённой ранки, из-за чего от него довольно скоро отстали.

Ко львам следом отправилась миловидная Риона О'Нил, индианка Парвати Патил и низкорослая Салли Энн-Перкс. Девочек стало слишком много, там что мы с Симусом и замкнутым Невиллом оказались в меньшинстве, вынужденные выслушивать девчачий трёп.

— Поттер, Гарри! — сказала профессор очередное имя, и любые разговоры в зале прекратились, сменившись перешёптываниями:

— Мальчик-который-выжил? Я и забыл, что он поступает в этом году.

— Тот самый Гарри Поттер? Победитель Тёмного Лорда?

Очевидно, что по этой части канон оказался прежним — популярность Гарри Поттера в магическом мире была велика.

— ГРИФФИНДОР! — взорвалась шляпа возгласом, и все гриффиндорцы даже повставали со своих мест, встречая знаменитого мальчика.

Тот робко прошёл сквозь весь зал и присоединился к нашей компании. Гарри познакомился со мной и остальными, после чего даже принял участие в нашей болтовне, хоть и сам в основном молчал, лишь отвечая на безобидные вопросы однокурсников.

Так мы узнали, что жил Гарри Поттер с родственниками-маглами и это услышали ученики второго курса, а за ним и остальные. Студенты не понимали и не верили, что тот, кто окончил гражданскую войну, про которую они столько слышали, всё это время провёл с «жалкими простецами». Строились теории, но ни одна из них так никого к выяснению причин и не приблизила, из-за чего постепенно тема разговора сменилась на другие.

Среди последних к Гриффиндору присоединился Дин Томас, что подсел к Симусу, и рыжеволосый Рон Уизли, устроившийся подле Гарри.

Распределение закончилось, и слово взял директор Хогвартса. Он поднялся со своего кресла, внимательно посмотрел на учеников и произнёс:

— Я рад видеть здесь всех тех, кто дошёл до этого нового, учебного года. Хочу поприветствовать и наших первокурсников, которым лишь предстоит познакомиться с Хогвартсом и его тайнами. Я надеюсь, — Дамблдор наклонил голову чуть вперёд, — что студенты старших курсов найдут в себе мудрость и позволят своим младшим братьям-волшебникам самостоятельно отыскать свой путь в нашу общую семью.

После слов директора в зале сохранялась гробовая тишина, пока Дамблдор сам же её не нарушил:

— Также не стоит забывать об основных правилах школы, которые нам любезно напомнит наш школьный смотритель, Аргус Филч, — директор указал рукой на пожилого человека, что стоял у стены в одном из проёмов.

Аргус Филч имел жиденькие волосы, одет был в старый поношенный костюм и непроизвольно кривил лицо, а из специального кармашка в области его живота на учеников пронзительно глядела кошка. По всей видимости — та самая Миссис Норрис.

— Кхм-кхм, — прокашлялся смотритель перед речью, — в коридорах колдовать запрещено, — он загнул один палец, — после отбоя покидать свой факультет в личных целях запрещено, — загнул второй, — покидать территорию Хогвартса без специального дозволения запрещено, — третий, — заходить в Запретный лес без сопровождения запрещено, — четвёртый, — посещать правое крыло третьего этажа, не являясь первокурсником, запрещено, — когда-то открытая ладонь превратилась в кулак.

Последнее правило было каким-то дурацким. Разрешено посещать только первокурсникам? Какой в этом смысл?

Однако услышав последнее правило, многие ученики старших курсов заметно вздохнули с облегчением. Только вот по какой причине причине они так отреагировали? И почему я чувствую во всём этом какую-то подставу?

— Спасибо, Аргус, — вновь взял слово Дамблдор, — напоследок же я хочу сказать вам следующее: обычных зверей побеждают звёзды, а самого сильного мелодия. Итак, да будет пир!

После этих слов на столах появились самые разные угощения. Гарниры, самые разные мясные блюда — от котлет и стейков до колбасок и отбивных, соуса самых разных видов… Надо ли говорить, что первокурсники, как, впрочем, и все остальные ученики, буквально набросились на еду?

Я тоже присоединился к всеобщему поглощению съестного, а между тем задумался над словами директора. Звери, звёзды и мелодия? Насчёт последнего были мысли, что он имел ввиду трёхголового пса из канона и способ его усыпления, но остальное?

Однако, в его словах явно содержался какой-то смысл и благодаря моим воспоминаниям я был практически уверен, что они были связано со злополучным третьим этажом. В любом случае, мне стоило запомнить всё сказанное сегодня, а ещё лучше записать и хорошенько над этим поразмыслить.

На смену горячим блюдам появились разнообразные десерты, но лично в меня уже ничего не влезало — пир выдался очень уж богатым на угощения. А когда исчезли и десерты, Дамблдор дал знак, что пир окончен, и ученики засобирались по своим гостиным.

Сквозь толпу пробирающихся на выход учеников к нам обратился женский голос:

— Перваки! Не отставайте, а то потеряетесь и влипните в неприятности. Не думаю, что в одиночку вы найдёте вход в нашу гостиную.

Мы переглянулись между собой, после чего резко вскочили со своих мест, и тоже направились к выходу, следуя за старшекурсниками с красными цветами в элементах формы.

Шли мы одной группой, но я нет-нет, да поглядывал, не потеряли ли мы какого-нибудь Невилла по дороге. Не знаю, почему во мне проснулась подобная забота. Наверное, я до сих пор ощущаю отголоски той ответственности, что возложила на меня МакГонагалл.

Довольно скоро факультетские потоки разделились — слизеринцы направились в дверь слева на цокольном этаже, а пуффендуйцы в точно такую же дверь, но уже справа. Каждая из них по всей видимости вела в разные секции подземелий.

Мы же с когтевранцами по широкой мраморной лестнице поднялись вверх на первый этаж, после чего еще минут десять следом за старшекурсниками петляли по лестницам-в-движении, кое-как с полными животами добравшись аж до седьмого этажа. Вороны ушли в одну сторону, а мы вскоре подошли длинной процессией из всех курсов к портрету Полной Дамы.

— Счастье отважным, — пусть мы и находились в самом конце очереди, но я смог услышать пароль, сделав зарубку в памяти его не забыть.

Гриффиндорцы активно хлынули в