Ненормальный практик 1 - Отшельник Извращённый

Гороховая встретила меня, да и остальных вышедших пассажиров, снежной метелью. Мимо промчался роскошный экипаж — в окне мелькнуло чьё-то надменное лицо. Рынок, расположенный прямо у остановки, гудел голосами, пах рыбой и пряностями. Надо как-нибудь заглянуть сюда. А вообще, неплохо бы устроить себе пару-тройку подробных экскурсий по городу и местным достопримечательностям.

Спустя десять минут ходьбы показалось здание академии — громадное серое строение. Впечатляюще, хотя после храмов Тибета, меня сложно чем-то удивить.

Ну что ж. Посмотрим, чему здесь учат. Поправляю воротник и захожу внутрь вместе с шумной компашкой из эфировозки.

Холл академии заливался шумом пуще пройденного рынка. Студенты всех возрастов сновали туда-сюда: младшекурсники с охапками книг, чинные старшекурсники в мундирах с эфирными значками, преподаватели в строгих сюртуках. Все суетились, что-то обсуждали, да и собственно, выглядели такими занятыми, что ненароком почувствовал себя каким-то раздолбаем.

КПП располагалось у широченной лестницы. Две дежурные в форменных синих мундирах с серебряными шевронами просматривали документы входящих, сверяясь с какими-то списками.

— Фамилия? — спросила первая, не поднимая глаз от журнала.

— Волков.

Она подняла взгляд:

— Волков… первый курс, группа 105б?

— Вроде как, — пожимаю плечами. — После больницы память немного не в порядке. Частичная амнезия.

Вторая дежурная тут же зашуршала бумагами:

— Да-да, есть пометка. Это определённо он. — Она повернулась ко мне: — Курсант Волков, ожидайте. Нам приказано доложить о вашем прибытии в дисциплинарный комитет.

Молча киваю.

Ждать пришлось недолго. Через минуту к КПП подошёл высокий курсант в мундире с серебряными нашивками третьего курса. На левом рукаве — красная повязка с витиеватой буквой «Д».

— Курсант Волков, — обратился он подчёркнуто официально. — Следуйте за мной.

— А в чём, собственно, причина? — поинтересовался я, отходя с ним от КПП.

Тот дождался, пока мы свернём в длинный коридор, где было поменьше народу.

— Вообще-то объявлять причину будут завуч и твоя староста, — он понизил голос. — Но, между нами… Тебе всыпят за дуэль, если не ошибаюсь.

— Ясно, спасибо за информацию, — киваю ему, машинально отмечая повороты коридора. Память услужливо подбросила обрывок вчерашнего разговора с Верой Николаевной — что-то там было про запрещённую дуэль…

…

Кабинет завуча оказался под стать его обитателю — чопорный и безупречно организованный. Громоздкий стол красного дерева, заставленный ровными стопками бумаг. Шкафы с фолиантами, на корешках которых красовались печати. Большое окно с видом на внутренний двор академии, где сейчас кружился снег.

За столом восседал Георгий Павлович Строганов — грузный мужичок лет пятидесяти с аккуратно подстриженными усами и недовольным взглядом карих глаз. Его синий мундир украшали знаки высшего преподавательского состава.

У окна стояла староста — Дарья Вяземская, высокая, с прямой осанкой и острым подбородком. Её форменный китель и юбка безупречно отглажены, в тёмных волосах — серебряная заколка. На груди значок с символом старосты.

— Привёл курсанта первого курса — Волкова, как было приказано, — отрапортовал третьекурсник.

— Хорошо, Вячеслав, можешь идти. Продолжай следить за порядком, — Строганов махнул рукой и уставился на меня тяжёлым взглядом.

— Значит так, Волков, — начал он, постукивая пальцами по столу. — Дуэль. Без установленных правил и разрешения наставников. Вопиющее нарушение дисциплины! И не важно, что ты сейчас ничего не помнишь — Ковалёв прекрасно помнит всё!

— Георгий Павлович, — вклинилась Дарья. — Но ведь Ковалёв сам пришёл к нам в класс и спровоцировал! Где же здесь справедливость?

Завуч мрачно взглянул на неё:

— Ищешь справедливость, Дарья? Сходи к доктору. Волков позволил себя спровоцировать — значит, виноват не меньше.

— Он виноват лишь в том, что его семья не такая высокородная, как у Ковалёва, — тихо ответила Дарья.

— Мадемуазель Вяземская, — в голосе завуча прозвучали опасные нотки. — Вы, кажется, забываетесь.

Я наблюдал за разворачивающейся сценой даже с интересом. Ничего себе тут у них страсти кипят. Девчонка явно готова идти до конца в своей правоте, не понимая, что можно нарваться на серьёзные неприятности. Думаю, пора вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Прошу прощения, — голосом привлекаю их внимание. — Господин завуч, позвольте высказаться?

Строганов недовольно поджал губы, но кивнул.

— Я действительно не помню самого инцидента, — говорю спокойно, краем глаза заметив, как напряглась Дарья. — Но, судя по всему, повёл себя глупо, поддавшись на провокацию. Это моя вина, и я готов понести наказание.

— Александр! — возмущённо начала Дарья, но я продолжил, не давая ей вставить слово:

— Благодарю старосту за попытку защитить мои интересы, но, думаю, справедливость в данном случае заключается в том, чтобы признать собственные ошибки.

Желваки на лице завуча расслабились. Видимо, не ожидал подобного исхода. Память прошлого Волкова постепенно проступала сквозь туман — он был хоть и смелым, но слабым мальчишкой, срывающимся на крик от любой провокации. Что ж, пора показать, что теперь всё будет иначе.

— Раз с прошлым инцидентом всё ясно, — выпрямляюсь, глядя прямо в глаза завучу, — прошу вас, Георгий Павлович, организовать официальную дуэль между мной и Ковалёвым. По всем предписанным правилам.

В кабинете повисла мёртвая тишина.

О, да, такого ответа они точно не ожидали.

Дарья уставилась на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Даже невозмутимый Строганов на мгновение потерял дар речи.

— Волков, — наконец произнёс завуч, медленно качая головой. — Тебя, видимо, приложили головой сильнее, чем мы думали. Ковалёв — один из лучших курсантов первого курса. Он в разы сильнее тебя.

— Александр, — в голосе старосты прозвучал неприкрытый ужас. — Ты не понимаешь…

— Послушай, Волков, — Строганов неожиданно перешёл на более личный тон. — Скажу прямо — ты мне никто. Очередной небогатый дворянчик, каких много. Но ты всё же курсант моей академии, и я не вижу смысла позволять Ковалёву калечить тебя на официальной дуэли.

— При всём уважении, господин завуч, — отвечаю ему всё также спокойно, — разве не в этих стенах нас учат преодолевать свои ограничения? Или академия существует только для тех, кто уже рождён сильным?

Строганов прищурился:

— Неплохо сказано, Волков. Пожалуй, даже слишком неплохо для тебя. Но ответ всё равно — нет. Никаких дуэлей.

Он поднялся из-за стола, прошёлся по кабинету.

— И вот тебе ещё совет, юноша. Даже если каким-то чудом ты одержишь верх над Ковалёвым в честной дуэли — это лишь создаст куда более серьёзные проблемы. Ты ведь понимаешь, о чём я?

Дарья