Изгои. Часть вторая - Иван Калиничев

— Сними лапшу с ушей, дорогуша.

— Кроту нужна моя сила!

— Ты ненадежный.

— Почему ты так решила?

— Потому что тобой можно вертеть как угодно. Флюгер ты недоделанный.

— А если на секундочку представить, что я прав…

— Давай обойдемся без этих «если».

Тут она решительно встала, достала пистолет и вошла в дом Крота. Раздался глухой выстрел. Николь вышла из двери улыбающаяся и довольная собой.

— Что это сейчас было? — задал весьма глупый вопрос Остап.

— Я грохнула старого мерзавца.

— А как же твой хитроумный план?

— К черту планы!

— И что мы теперь будем делать?

— Не волнуйся. Что-нибудь придумаем.

05. Шоколадное обертывание

Луцыку определенно нравилось в Дарьяне. Все чистенько, аккуратно. Люди приветливые, улыбчивые. А сколько красивых девчонок! Просто глаза разбегаются.

Вот только кормежка подкачала. Еда здесь оказалась пресной и невкусной. Разнообразные овощи, жидкий супец, морковный чай. Разве что хлебушек оказался на высоте.

«Здоровая пища» — так называли на Земле подобный рацион. Луцык не однажды задавался вопросом, почему вся полезная жратва такая мерзкая на вкус? То ли дело — пицца или шаурма! У него в районе располагался ларек с шавухой — пальчики оближешь. Обычный такой ларек у метро с мрачным, похожим на людоеда из страшной сказки, продавцом. И шаурму там делали самую что ни на есть обычную. Лаваш, куриное мясо, овощи. Но какой там был соус! Просто десять из десяти. С таким соусом легко можно съесть даже подметку. Эх, сейчас бы он многое отдал за эту чудо-шавуху!

С недавних пор в столице пошла мода на фалафель — такие гороховые котлетки в лаваше. Их тоже позиционировали как здоровую пищу, но есть это блюдо можно было, только если ты сильно проголодался. Все-таки с шавухой не сравнится ничего, а уж тем более какие-то фалафели. Разве могут они заменить сочное и поджаристое мяско?

В студенческие времена Луцык сотоварищи часто замаривали червячка батоном с майонезом. Никаких изысков, все до банальности просто: покупаешь нарезной батон подешевле и маленькую пачку «Скита», льешь белую жирную субстанцию на хлебушек — и перекус готов. Шавуху в то время он покупал редко, не мог позволить себе такой роскоши. Правда, имелся еще «Макдак», но там же нормально не пожрешь.

К батону с майонезом обязательно прилагалось пивко. В основном «Очаковское» в бутылках по два, а позже по 2,25 литра. Предпочитали брать «Очаково. Специальное» с красной этикеткой, на которой изображался бородатый мужик, державший массивную кружку. В напитке этого наименования содержалось больше градусов. А уж когда в кармане заводились денежки, можно было продегустировать и шестую «Балтику». Тягучий, горьковатый портер. Настоящая амброзия!

Вообще, российское пиво в то время блистало разнообразием марок. Как-то раз они затаривались на мелкооптовом рынке напитками на чей-то день рождения, так Луцык насчитал более ста сортов пенного, продающегося в палатках. Какого там только не было. Саратовское, владимирское, омское, калининградское… Но особенно его впечатлило «Губернаторское», произведенное в Иркутске. Там было что-то около десяти оборотов, и выпив пару бутылок, Луцык порядком окосел.

А больше всего он любил «Балтику. Медовое». Продавалось оно в полторашках. С красной этикеткой — легкое, с синей — крепкое. Мед в пиве почти не ощущался, но залетало оно просто на ура. Потом его почему-то сняли с производства. Неразумное решение. Продукт преотличный и пользовался популярностью.

В Дарьяне же с алкоголем был полный швах. Как и в Маяковке, здесь царил сухой закон. Это обстоятельство очень напрягало Левшу.

— Валить отсюда надо, — скрипя зубами, кряхтел он.

— У тебя что, бухло закончилось? — ехидно спросила его Джей.

— Давно уже.

— Ну потерпи немного… Кстати, а почему тебя называют Левшой? Ты же вроде правша.

— Смолоду эта погремуха привязалась. Я четыре раза был женат, но всегда, как говорится, ходил налево. Вот и прозвали.

— Странно. Можно было как-то по-другому назвать.

— Например?

— Ходок.

— Ну тот, кто придумал так называть, меня, к сожалению, не спросил.

— А кто придумал?

— Уже и не помню.

— А жены знали, что у тебя такое интересное прозвище?

— А то!

— И все равно шли за тебя замуж?

— Шли, шли, как миленькие. Думали, что смогут меня перевоспитать. Но сколько волка ни корми, он всегда в лес смотрит.

— Еще говорят: «Горбатого могила исправит».

— Мне про волка больше нравится.

Джей тоже была не в восторге от пребывания в Дарьяне. Она люто ненавидела всяких там культистов и им подобных. Причины крылись в семейной истории. Когда-то давно ее двоюродная сестра Катя бросила мужа и двух детей и ушла в секту. Восемь лет ушло на борьбу за возвращение девушки в реальный мир, но за это время муж стал бывшим, поскольку встретил другую и заново женился, а дети уже не хотели общаться с матерью. Вскоре Катя загремела в психушку с диагнозом параноидальная шизофрения. Она и поныне там.

Мнение Кабана, озвученное им ранее, также не поменялось. А вот Гюрзу, кажется, все устраивало. Быть стервой она, конечно, не перестала, но ругалась как-то вяло, без огонька.

— Слушай, а почему тебе не нравится в Дарьяне? — поинтересовался Луцык у Левши. — Ну кроме того, что тут не наливают?

— Да как-то стремно тут…

— И это все⁈

— А чего ты ждал?

— Я полагал, что ты что-то знаешь, и у тебя найдутся веские доводы.

— Откуда мне что-то знать? Дарьянцы ведут закрытый образ жизни. Есть, правда, кое-какие слухи…

— Про языческие жертвоприношения? — предположил Луцык.

— Ты тоже об этом слышал? — встрепенулся Левша.

— Нет, откуда? Просто предположил. А может, все-таки имеется что-нибудь кроме слухов?

— Чуйка. Сердце мне подсказывает, что здесь творится какая-то хрень.

— А еще дарьянцы женщин на патроны меняют, — напомнила Джей.

Луцык покосился на Гюрзу, которая находилась в метрах в трех от них, и шепнул:

— А как думаете, возможно ли обменять подружку Остапа на пивную кегу?

Джей больно ущипнула его за бок:

— Какой же ты гадкий! А если дарьянцы решат меня на что-то обменять?

— За тебя я этим гадам глотку перегрызу, — уверенно произнес он и в доказательство серьезности намерений оскалился.

Жизненный уклад дарьянцев напоминал обычаи и нравы, царящие в Маяковке. То есть это была идейная община совместно живущих людей, имеющих единые интересы, собственность и ресурсы. Короче, все, как в фильме «Путевка в жизнь», только без беспризорников. Дарьянцы занимались земледелием и скотоводством. А еще у них был небольшой заводик по производству биодизельного топлива. Горючку гнали из грибов — гигантских дождевиков, которые росли на Карфагене в избытке.

Поселенцы носили одинаковую одежду — туники, подпоясанные разноцветными кушаками. И, в отличие от своих