"Фантастика 2023-197". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Жеребьёв Владислав

— Может потолковать с ним?

— Еще не хватало. Отвлечь надо. Помнишь дварфов фокус с соломенными куколками.

— Помню. — Охотно кивнул я. — Вот только сам не пробовал. Не люблю я творить непроверенное заклинание, да еще в закрытом помещении. Как бы худого не вышло.

— Шпика тоже лучше не трогать. — Фалько покачал головой и усмехнулся. — Вон, смотри, опять вылез, непоседа. Ну, кто так работает, кто так работает, спрашивается? Обленились они тут в конец. Тронь его, так еще больше набежит, а может и солдат покличут. Надо бы с ним потолковать, конечно, вот только не сейчас.

Знания, полученные от хитреца Питралина, который много чего так и не пожелал рассказать, были бесценны, и я с энтузиазмом, подгоняемым голодом, принялся за работу. Создать собственный фантом оказалось делом простым, а вот заставить его действовать как человек, то было самой сложной задачей. Уровень ярморочного фокусника и опыт старого колдуна должны были слиться воедино.

Сначала я, как следует, проговорил заклинание, расставляя все акценты. После этого Коба распотрошил один из матрасов, и из соломы смастерил человечка, размером не больше ладони, попытавшись как можно четче выдержать анатомические пропорции. Голова, руки, ноги, туловище с небольшим животиком. Получилось воспроизвести даже прическу, и теперь, когда будущий гомункул находился в заготовке, я начал снаряжать его всем тем, что поможет ему перевоплотиться. Внутрь человечка были утрамбованы несколько волосков с моей головы и кусочек ногтя, после чего я обтер им лицо и на том решил, что этап подготовки завершен в полной мере.

Несколько пасов руками, пара щепоток зелья, состав которого лучше не упоминать, если ты недавно позавтракал. Вспышка, и все как в тумане. Когда дым рассеялся, я просто опешил от результата. Передо мной стояла моя точная копия, да такая реалистичная, будто бы я смотрелся в самое лучшее в этом мире зеркало. Тот же лоб, нос, глаза, складки одежды и уже появляющаяся седина на висках. На боку сумка с мелочами, руки скрещены на груди, не дать не взять брат близнец. Так, наверное, Горт смотрел на Марта, с удивлением и трепетом. Выдавал фантома взгляд, совершенно пустой и безжизненный. Передо мной стоял мираж, хоть и вполне себе правдоподобный. Я даже потрогал его за руку и удивился тому, как просто и естественно мои пальцы осязали грубую черную ткань хламиды.

— Значит так. — Начал я инструктировать свою магическую копию. — Сейчас спускаешься вниз, и чешешь прямиком до угла, а потом бежишь во все лопатки.

Фантом стоял на месте, совершенно беспристрастный и молчаливый, и пялился на меня пустыми зенками. Чувство первых магов сменилось ощущением учителя математики, который объясняет невнимательному подростку азы геометрии.

— Молчит зараза. — Коба довольно кивнул. — Прям как живой. Ай да, хозяин, ай да молодец. Когда трубадуры о тебе песни петь будут, по тавернам да постоялым дворам, этот факт твоей биографии они точно упомянут. Создать по образу своему и подобию, чем не чудеса!

— Мираж. — Сообщил дремлющий на подоконнике Сатана. Нежась в лучах солнцах, проникающих сквозь пыльные стекла, он открыл один глаз и скривился. — Я его вообще не чувствую. Не страха, не колебаний, не человеческих пороков. Аж есть захотелось.

— Погоди. Налопаешься еще от пуза. — Фалько обошел сотворенное волшебство и заключил. — Нет, не работает болван.

— А ну — ка, погади. Может ему, что другое сказать. — Я подошел вплотную к своей копии и совершенно бесцеремонно пощелкал пальцами перед носом. Как и следовало ожидать, ноль внимания.

— А я вот что думаю. — Вновь оживился инфернальный зверь. Соскочив на пол, он деловито обошел моего двойника и заключил. — Это же не настоящее волшебство, не такое умное, как, скажем, элементали. Те на одно настроены, крушить. Скажешь, что, мол, переломай хребтину вон тому мерзкому эльфу, так он пойдет и переломит, потому как в том его предназначение.

— А почему мерзкому? — Не понял я. Ксенофобией я никогда не страдал.

— Да потому что на баб похожи. — Пояснил Сатана. — Все должно быть на своем месте и быть тем, чем кажется. Вот идет перед тобой длинноухий, бедрами вихляет. С виду баба бабой, а как до дела дойдет, так суровый командир, и вообще глава рода. Не пойму я эту расу долгожителей.

— Вообще не аргумент. — Отмахнулся я от образа вихляющихся бедер эльфа. — К чему ты ведешь?

— Да к тому, что у болванов этих, статься может, что ассоциативный ряд напрочь отсутствует. В частности, некоторые слова твои, идиоматические выражения и сленг ему совершенно неведомы. Начни — ка с малого.

— И то верно. — Я довольно кивнул и, потирая ладони, произнес. — Подпрыгни.

Ликованию моему не было предела, когда фантом высоко скаканул и грохнулся вниз, да так и остался лежать. Проинструктировать его по поводу приземления я естественно даже не подумал. Однако лед тронулся.

На подготовку ушло еще часа полтора. За это время я заставил соломенное чудо бегать, прыгать, кувыркаться, ползти по — пластунски и стоять на руках. Дедал мой двойник это с такой легкостью, что я даже позавидовал. После такого комплекса физических упражнений с меня бы лил пот, а пульс и хриплое дыхание зашкаливали. Этот же даже выражения лица не изменил. К концу второго часа стал понятен и предел. Фантом мог совершать какие — то механические рутинные действия, скажем, мог постучать в дверь или прогуляться по набережной, но если на его пути, вдруг вставала преграда, вроде большой лужи или перегородившей дорогу повозки, то он просто застывал и стоял столбом, не в силах что — то изменить. Грузоподъемность у фантома была неплохая, вот только чем больше поднимал мираж, тем жаднее начинал жрать энергию магического сосуда, способный, пожалуй, исчерпать ее до дна. Пустота магического сосуда, сами знаете, к чему приводит.

Как воин или телохранитель мой двойник тоже не подходил. В критической ситуации он бы больше мешался под ногами. Оставалось проверить только дальность заклинания, ведь стоило ему отойти на определенное расстояние, как он вновь превращался в соломенную куклу. Определить это нужно было опытным путем. У каждого мага оно было разным. Тот же Питралин, хоть и из магического народа, но существо, в плане ворожбы, слабосильное, мог отправить болвана за угол, что сыграло нам на руку в поселке и помогло избежать плена. Мой двойник, чисто теоретически, был более мобилен и дальнобоен.

Первым делом мы пустили болвана гулять по этажу. Он пробежался резво, и совершенно не теряя своих очертаний, скрылся за поворотом, откуда тут же послышался грохот падающего тела. Фантом вернулся, какой — то помятый и, возможно, обиженный. Потом я всучил ему в руку записку, с парой медных монет и отправил вниз за кувшином пива, что он с блеском и выполнил. Энергия во мне подсела, но не в том беда. Кувшин с пенным напитком стоял передо мной целехонек.

Уже к обеду, когда в желудке поднялся бунт, а стены крохотной комнатенки начали давить на психику, мы выпустили магического двойника. Тот удивительно ловко преодолел все ступеньки, промаршировал по главной зале и, выбравшись на улицу, бодро зашагал к южным воротам. Шпик не заставил себя долго ждать. При виде фигуры в капюшоне, он едва не подпрыгнул. Засиделся бедняга, замерз. Подождав, пока фантом протопает мимо, он устремился следом, ловко прячась за повозки, корзины и прилавки со снедью, пока оба не исчезли из виду.

— Пора. — Фалько кивнул и заспешил на улицу. Я последовал за ним.

Славный город Бильбург ничего общего в своем названии с нашими земными локациями и топонимикой не имел. Имя это делилось на две части, Биль, что на старом наречии означало «Вольный», и Бург — «Заработок». В былые времена тут продавали скот и рабов, привезенных из — за моря, да и само расположение города, удобно устроившегося на перекрестке торгового и королевского тракта, предполагало под собой развитие чего — то выгодного. В итоге тут появилась местная версия Лас — Вегаса, куда стекались сотни и сотни людей, чтобы попытать удачу. Конечно, разложить карты или бросить кости можно было в любом трактире, однако в Бильбурге все было поставлено на широкую ногу. Серьезные игроки ставили огромные деньги, и случалось даже, что тут проигрывали целые корабли, или приобретали деревни, полные работного люда. В дар, конечно, передавались земли, а не крестьяне, однако от этого было не легче. Хоть рабовладение сменилось в этом мире правом частной собственности, и правом владения посевных земель и прилегающих к ним лесов, да заливных лугов, из — за чего крестьянам приходилось платить хозяевам немалую подать, порой едва ли не больше, чем выручка с проданного зерна и репы.