Борис Толчинский - Нарбоннский вепрь (Божественный мир)

Неожиданное происшествие отвлекло меня от этих мыслей. Внезапно моя карета содрогнулась, словно проваливаясь куда-то, и встала. Я не удержала равновесие и больно ударилась о стенку. В первое мгновение я решила, что на нас напали, и, к стыду своему, испугалась. Однако карета всего лишь угодила в большую яму на дороге; вскоре легионеры вытащили ее, и наш кортеж продолжил путь.

-- Проклятые дороги, -- пробурчал у моего окна Марсий. -- Вернее, тут совсем их нет. Одна земля да глина...

-- А ты хотел бы разъезжать по асфальту и бетону? -- усмехнулась я.

Он кивнул.

-- В самом деле, что мешает твоему правительству построить здесь нормальные дороги, и тогда вместо грубых повозок мы смогли бы использовать машины. Разве это встанет дороже?!

-- Разумеется, Марс. В тысячу, в миллион, в миллиард крат дороже!

-- Не понимаю.

-- Допустим, мы построим им дороги. А что потом, любимый? Потом они возжелают иметь машины: что-то же должно ездить по этим прекрасным дорогам! А для машин требуется электричество. Для электричества -- эфир. Для улавливания эфира -- кристаллы-эфириты и энергетические рамки. А теперь подумай, Марс: если у них будут отличные дороги, совершенные машины, электричество, эфириты и энергетические рамки, какие же они после этого будут варвары и какая мы после этого будем Цивилизация?! Получив все это, они захотят иметь мобили вместо лошадей, видиконовую связь вместо почтовых голубей, они поймут, что летать на экранопланах и аэросферах лучше, нежели скакать на лошадях... Я уже не говорю о том, что они, оставшись по натуре варварами, используют всю эту мощь не себе во благо, а против нас. Пусть лучше будет все как есть.

Мой воинственный бог надолго задумался, а затем сказал:

-- Можно построить дороги и не давать машины. Или оставить за собой контроль над машинами. И вовсе уж не обязательно давать им эфириты. Пусть получают электричество от солнца или, к примеру, от ветряных мельниц. Разве это опасно?

-- Ради Творца и всех великих аватаров, никому больше не говори ничего подобного! -- простонала я. -- Тут самое опасное начать! Если прогресс запустится по-настоящему, его не остановишь! А то, что предлагаешь ты, гораздо хуже: ты предлагаешь дать возможность варварам искать альтернативные источники энергии! Ты вспомни, что случилось пятьсот лет тому назад, когда персидский шах Бахрам оснастил мастеров своей страны паровыми машинами и взял на вооружение "ханьский огонь"82...

Я вдруг поймала себя на мысли, что Марс не может знать этого: истинная история войны с Бахрамом известна узкому кругу посвященных. Официально считается, что безумный падишах просто поднял мятеж против нашей власти; ни в одном учебнике истории не сказаны истинные причины той войны; равно не сказано и то, что нам пришлось утопить Персию в крови, прежде чем мы победили Бахрама и отбросили его страну на положенное ей великими аватарами место. С нашей стороны в той войне пали почти сто тысяч легионеров, и она на самом деле продолжалась не пять, а тридцать шесть лет...

-- Пусть лучше остается все как есть, -- быстро повторила я. -- Варвары на то и варвары, чтобы не быть похожими на нас. Варварство задумано богами для того, чтобы оттенить превосходство Цивилизации...

-- Я это знаю, -- усмехнулся он. -- Не беспокойся, милая, твой Марс не еретик. Я не имею обыкновение задавать излишние вопросы. Я же не спрашиваю тебя, почему мы всегда воюем с варварами вполсилы...

Я затаила дыхание. У нас с Марсом шел опасный разговор. Я это понимала много лучше, чем он, ибо я прошла через чистилище Мемнона, а Марсий -- нет. Там, в теополисе, в сверхсекретной лаборатории, я видела макет оружия, способного за несколько мгновений превратить огромный город в облако прозрачного пепла. И много другого я там видела, от чего кровь Фортуната стынет в жилах... Однажды я не выдержала и задала ученому куратору тот же вопрос. Он внимательно посмотрел на меня и ответил: "Чем больше наша сила, тем больше их противодействие". Тогда я не вполне постигла его мысль. Сегодня -- постигаю!

"Чем больше наша сила, тем больше их противодействие", -- так мне ответил Марк Ульпин. Какое великое счастье, что этот страшный человек in peculio Proserpinae numeratur83!

-- Марс, я хочу тебе кое-что сказать. Мне нельзя это говорить, но тебе я скажу. Ты знаешь, кто такие Адепты Согласия?

Он едва заметно побледнел, но мне этого было достаточно: если и не знал, то кое-что слышал. Я осмотрелась и, убедившись, что нас никто не подслушивает, продолжила:

-- Адепты Согласия-- это члены самой закрытой конгрегации Священного Содружества. Их задача -- отслеживать быт и нравы варваров по всей Ойкумене и пресекать попытки недозволенного богами прогресса. Адепты Согласия не подчиняются ни правительству, ни Консистории, ни даже Святой Курии. Над ними лишь синклит анахоретов Храма Фатума. Но сами Адепты -- не монахи. Это воины, лазутчики, дипломаты, негоцианты... кто угодно по профессии! Самые лучшие, самые надежные, до предела преданные Истинной Вере и Божественному Престолу! На них не распространяются имперские законы, им разрешено все: каждый август при коронации подписывает Адептам Согласия Indulgentia plenaria84. И я считаю это справедливым, -- иначе, без вмешательства Адептов, варвары давно бы вышли из своих берлог, где мы содержим их, и двинулись на нас -- миллионы, десятки миллионов свирепых троглодитов!.. Ты хорошо понял меня, Марс?

-- Я хорошо понял тебя, София, -- тихо ответил он. -- Не беспокойся: я буду немее жреца Тациты!

...Мы прибыли в Нарбонну. Из окна кареты я наблюдала этот многострадальный город. Карета ехала по центральной улице. Здесь стояли лучшие дома. Но я видела не их. Я видела другое: все дома на этой улице наши мастера выстроили заново. А домов "эпохи Круна" не осталось вовсе. И даже на новых постройках кое-где чернели характерные отметины разрядов... Я на мгновение закрыла глаза и представила, как могла бы выглядеть Нарбонна, если бы правительство не направило сюда наших строителей.

Марс прав: таков был облик Трои в час ее пленения!..

Одинокие прохожие, завидев наш кортеж, прижимались к стенам домов либо прятались в проулки. Я остановила карету и приказала привести ко мне старика в сером плаще; старик этот помнился по предыдущему визиту, кажется, он был купец. Охрана обыскала его и пропустила к окну кареты. Старик скользнул по мне бесцветными глазами, в которых не было ни страха, ни презрения, ни обещанной мне Марсом ненависти.

-- Ты помнишь меня, человек? -- спросила я.

Он кивнул.

-- Ты должен низко кланяться ее высокопревосходительству госпоже первому министру, презренный варвар! -- прогремел Марсий и воздел руку, сжимавшую кнут.

Я жестом остановила воинственного бога и обратилась к варвару по-галльски: