Роберт Хайнлайн - Фрайдэй

— Сейчас? Без суда и следствия?

— А зачем нам следствие? Ты меня изнасиловал. Ты это знаешь, я это знаю. Но я предоставляю тебе эту возможность. Можешь ли ты назвать мне причину, по которой тебя не следует казнить за твое преступление?

— Ну, если вы так ставите вопрос — нет, не могу.

Мужчины меня в гроб загонят. — Мак, ты меня совсем замучишь. Разве ты не видишь, что я не хочу убивать тебя и ищу для этого подходящую причину? Но я не смогу найти ее без твоей помощи. Как ты оказался замешанным в такое грязное дело, как групповое изнасилование беспомощной женщины?

Я замолчала, чтобы дать ему повариться в собственном соку, что он и сделал. Наконец он сказал:

— Я мог бы заявить, что к тому времени увяз во всем этом так глубоко, что если бы помешал вас изнасиловать, был бы немедленно убит.

— Это правда? — спросила я, чувствуя презрение к нему.

— В общем, правда, но это неважно. Мисс Фрайдэй, я поступил так, потому что хотел этого. Потому что вы так сексуальны, что могли бы соблазнить любого стилита. Или заставить Венеру стать лесбиянкой. Я пытался сказать себе, что это неизбежно. Но мне было лучше знать. Ну, ладно, вам понадобится моя помощь, чтобы это больше походило на самоубийство?

— Я обойдусь.

(Так сексуальна, что могла бы соблазнить стилита. А кто такие стилиты? — надо выяснить. Он, похоже, использовал это как высшую степень похвалы.)

Он настаивал.

— Находясь на борту корабля, вы не сможете бежать. И труп будет мешать вам.

— О, я об этом и не думаю. Тебя наняли, чтобы следить за мной; неужели ты думаешь, что со мной могут что-то сделать? Но ты уже понял, что я собираюсь позволить тебе уйти безнаказанным. Однако, прежде чем отпустить тебя, я хочу получить объяснения. Как ты спасся от пожара? Когда я почувствовала твой запах, я была поражена; я считала, что ты погиб.

— Я не был на пожаре; я сбежал раньше.

— Правда? Почему?

— По двум причинам. Я собирался бежать, потому что выяснил то, ради чего там оказался. Но в основном из-за вас.

— Мак, не рассчитывай, что я поверю такому количеству небылиц. Что ты хотел там выяснить?

— Я так об этом и не узнал. Я хотел знать то же, что и они: зачем вы ездили на Эл-Пять. Я слышал, как они допрашивали вас и понял, что вы не знаете. Поэтому бежал. Быстро.

— Это правда. Я была почтовым голубем… а разве почтовый голубь знает, из-за чего идет война? Пытая меня, они только зря теряли время.

Ей-Богу, он был потрясен. — Они вас пытали?

Я резко сказала:

— Ты пытаешься казаться невинным?

— А? Нет, нет. Я виновен, и я знаю это. В изнасиловании. Но я понятия не имел, что они вас пытали. Это глупо, эта методика устарела на многие столетия. Я слышал обычный допрос, потом они вкололи вам «сыворотку правды» — и вы рассказали то же самое. Поэтому я понял, что вы говорите правду и быстро убрался оттуда.

— Чем больше ты говоришь, тем больше возникает вопросов. На кого ты работал, почему ты это делал, почему ты бежал, почему тебе дали бежать, кому принадлежал голос, который отдавал приказы — голос «Майора» — почему всех так волновал мой груз — так волновал, что они организовали вооруженное нападение, потеряли кучу людей, а конце концов пытали меня и отрезали мне мой правый сосок? Почему?

— Они с вами такое сделали?

(Клянусь, лицо Мака было абсолютно бесстрастным, пока я не упомянула о повреждении, которое получила моя правая грудь. Кто-нибудь может объяснить мне мужчин? Со схемами и без пространных рассуждений?)

— О. Полная регенерация, как функциональная, так и косметическая. Я покажу тебе — позже. Если ты ответишь на все мои вопросы. Ты сможешь сравнить с тем, какой она была раньше. А теперь снова к делу. Говори.

Мак заявил, что он был двойным агентом. Он сказал, что в то время он был офицером разведки полувоенной организации, работавшей на «Лаборатории имени Мюриэл Шипстоун». В это роли, работая в одиночку, он внедрился в организацию Майора…

— Минуточку! — остановила его я. — Он погиб при пожаре? Тот, кого звали «Майор»?

— Я полностью уверен, что да. Хотя Мосби, наверное, единственный, кто знает наверняка.

— Мосби? Фрэнклин Мосби? «Искатели, инкорпорейтед»?

— Я надеюсь, братьев у него нет; его одного уже слишком много. Да. Но «Искатели, инкорпорейтед» — это просто вывеска, за ней скрывается «Шипстоун анлимитед».

— Но ты сказал, что тоже работал на «Шипстоун» — на лаборатории.

Мак удивленно посмотрел на меня. — Но ведь весь Кровавый Четверг был внутренней разборкой людей из верхушки; это всем известно.

Я вздохнула. — Я, похоже, вела замкнутый образ жизни. Ну, ладно, ты работал на «Шипстоун», на одно его отделение, и как двойной агент ты работал на «Шипстоун», только на другое его отделение. Но почему из-за меня велась драка?

— Мисс Фрайдэй, я не знаю; именно это я и должен был выяснить. Но вас считали агентом Жестяного Брюха Бол…

— Стоп. Если ты собираешься говорить о покойном докторе Болдуине, пожалуйста, не надо использовать эту отвратительную кличку.

— Извините. Вас считали агентом «Систем Энтерпрайзис», то есть, доктора Болдуина, и вы подтвердили это, направившись в его резиденцию…

— Еще раз стоп. Ты был среди тех, кто напал на меня там?

— Я счастлив сказать, что нет. Вы убили двоих, еще один умер позднее, и никто не смог избежать травм. Мисс Фрайдэй, вы просто дикая кошка.

— Продолжай.

— Жес… доктор Болдуин работал независимо, он не был частью системы. В условиях подготовки Кровавого Четверга…

— А какое Кровавый Четверг имеет к этому отношение?

— Прямое. Не знаю, что вы несли, но оно должно было повлиять по меньшей мере на расчет времени. Я думаю, что Совет Спасения, на стороне которого были головорезы Мосби, испугался и перешел к действиям раньше, чем был готов. Возможно, именно поэтому ничего из этого так и не вышло. Они уладили свои разногласия путем переговоров. Но анализа я так и не видел.

(И я тоже, и теперь, видимо, никогда не увижу. Мне хотелось провести несколько часов за терминалом с неограниченными возможностями, как тот, который был у меня в «Паджаро сэндс». Какие члены правления были убиты в Кровавый Четверг и позднее? Как вел себя рынок ценных бумаг? Я подозреваю, что все действительно важные ответы никогда не попадают в учебники истории. Босс требовал от меня выучить такие вещи, которые постепенно привели бы меня к ответам — но он умер, и мое образование внезапно прекратилось. Пока. Но я все же накормлю Ненасытное Дитя! Когда-нибудь.)

— Мак, на эту работу тебя нанял Мосби? Охранять меня здесь, на корабле?

— А? Нет, я только раз имел контакт с Мосби, и то под чужим именем. Я был нанят для этой работы через вербовщика, работающего на культурного атташе посольства Релма в Женеве. Этой работы не нужно стыдиться, честное слово. Мы заботимся о вас. Заботимся изо всех сил.