Джейн Йолен - Книги Великой Альты

Дженна взяла ее в свои, словно читая по ней, но рука была как рука - такая же, как у всех.

- Слова - это для старух. Мы с Илюной хотели уйти из М'доры. Поглядеть мир, а наглядевшись, вернуться - но вместе. Вместе. А теперь она... она... Девушка начала всхлипывать, зажав рукой рот.

- Я понимаю, - сказала Дженна. - Ты хочешь взять ребенка себе.

- Ребенка?

- Скиллию.

- О нет. Я говорила Илюне, что не надо было ее брать - это было единственное, в чем мы не соглашались. Нет, Белая Дева, оставь ребенка себе. Мне нужна только... - всхлипывания начались снова, - только Илюна.

Дженна обняла девушку, не мешая ей плакать, но собственные мысли не давали ей покоя. Что, если Карум скажет то же самое, когда узнает о ребенке? Что, если заявит: "Мне нужна только ты"? Оставит ли она у себя однорукую крошку, если он откажется? Дженна прикусила губу, напоминая себе, что для начала ей нужно найти Карума живым. Она взяла девушку за плечи и встряхнула.

- Довольно! Илюна не хочет, чтобы ты плакала по ней. Она хочет, чтобы память о ней придавала тебе отваги.

Девушка, освободившись, вытерла лицо краем рубашки и громко высморкалась, а после пошла прочь, смущенная, видимо, тем, что Дженна видела ее плачущей.

Дженна какой-то миг думала, не пойти ли за ней, потом пожала плечами и вернулась в лагерь. Джарет, который как раз нес караул, посмотрел на нее, прижав руку к горлу.

- Перед боем я чувствую себя в точности так, как и думала, - сказала Дженна, откинув прядку со лба. - Ох, Джарет, как же я устала. Я хочу домой. Хочу... хочу поговорить с тобой. Ты так хорошо утешал меня прежде.

Пристально глядя на нее, он отнял руку от горла. Шея была голая.

- Джарет! Где ожерелье?

Он сделал движение, как будто ударил мечом снизу вверх, и ей вспомнился сдавленный вскрик в то мгновение, когда она вонзила нож между глаз Медведя.

- Так ты теперь можешь говорить? И все эти дни мог? Он замотал головой, указывая на свой рот.

- Нет? - прошептала она. - Ожерелья не стало, а голоса у тебя все нет? Неужели все это ложь, как чертог и колыбель? Катрона погибла, Карум в плену, столько людей полегло там, на поле - и все это ради лжи? - Она протянула к Джарету руку, оглянулась, услышав шорох, и увидела позади Марека и Сандора.

- Он может говорить, но не станет, Анна, - произнес Сандор. - Он не смеет заговорить, чтобы не посеять раздор между нами.

- Было бы что сеять, - процедила Дженна. - Женщины не разговаривают с мужчинами, мужчины смеются над женщинами. Воин из Долин справедливо винит меня в смерти своей любимой, а трое мальчишек почитают испуганную дурочку чем-то вроде богини.

- Ты забыла про Петру, - заметил Сандор.

- И еще жрица-рифмоплетка, которую стошнит, если придется убить кого-то.

- Мы все такие, - сознался Марек. - Ну как тебе, легче теперь?

- Нет, - отрезала Дженна.

- И все-таки мы все - соратники, - сказал Сандор.

- Это точно, - улыбнулся Марек.

- Но что, если все это - ложь? - прошептала Дженна.

- Он все равно не станет говорить, Анна, - он верит, - сказал Марек.

- Я тоже верю, - заявил Сандор. - Пока король не будет коронован и его правая рука не одержит победы.

- Его правая рука - это ты, - заметил Марек.

- А король теперь Карум. Я этому рад, - заключил Сандор.

- Верные вы мои, храбрые мальчики, - прошептала Дженна, вспомнив вдруг Альтин огонь, который отступал все дальше и дальше. - Куда более верные и храбрые, чем я.

И они обнялись, все четверо, думая о том, что сбылось, и о том, что еще сбудется. Дженна, Сандор и Марек вспоминали былое, словно рассказывая чудесную сказку - но тихо, чтобы не потревожить спящих. Наконец они расстались, с лицами, горячими от непролитых слез, темнея на ночном небе, и Дженне показалось, что над каждым из юношей сияет звездный венец.

Петра успела плотно завернуться в одеяло. Дженна, не желая будить ее, легла рядом на холодную землю и заставила себя погрузиться в глубокий, без видений, сон.

ПЕСНЯ

Сестра, отдохнем перед боем

Сестра, отдохнем перед боем!

Восходит заря златоперстая,

И небо еще голубое,

И поле еще не истерзано.

Сестра, в тишине перед боем.

Ни телом, ни духом не ранены,

Пока еще можем с тобою

Мы петь о великих деяниях...

ПОВЕСТЬ

Они приближались к Северным Владениям Каласа по дороге, обагренной кровью, - так сказал Пит, хотя ничто не указывало на это: ни кости, ни разбитые доспехи, ни могилы павших. К этому времени вновь настало полнолуние. По ночам женщин стало вдвое больше, от чего даже Питу сделалось не по себе. Мужчины обменивались самыми невероятными мыслями о том, откуда берутся лишние женщины.

- Из лесу, - говорил Джилеас парням из Новой Усадьбы. - Они все это время шли за нами.

- А может, они живут здесь поблизости, - предположил кто-то.

Другие сочли это глупостью и не преминули высказать это вслух.

- Нет, - сказал Пит. - Это подружки наших. А может, двоюродные сестры. Гляньте, как они похожи одна на другую.

Суть заключалась в том, что увеличившееся, хотя бы в ночное время, войско стало труднее скрывать. Пит, прослуживший год на севере и хорошо знавший эти места, прятал их в лесу так глубоко, как только позволяли лошади. Под густым покровом листвы их снова становилось меньше. Мужчины если и дивились этому, то молча.

Оставив лошадей в лощинке, последнюю милю до замка Каласа они прошли пешком. Шли гуськом, не разговаривая. На краю леса Пит дал сигнал остановиться, и все рассыпались по опушке, прячась за деревьями.

Под изрытым оспой ликом луны замок был точно огромный черный коршун, тень от которого накрывала всю равнину. Он имел два каменных крыла, а зубцы стен походили на перья. Единственная башня торчала, как голая шея стервятника, и единственный огонь в окне горел, словно злобный глаз.

- Значит, так, - сказал Пит. - Девочки лезут на скалу вон там, а мужчин я поведу вон туда, к воротам. Шуму от нас будет много. Если они откроют ворота, чтобы разделаться с нами, кто-нибудь да прорвется, а если нет, мы сами перелезем.

Дженна кивнула.

- С этим котищем две связки мышей лучше, чем одна, - добавил Пит.

- А темницы?

- В них можно попасть только изнутри. Потому-то ты и лезешь на башню. Палец Пита переместился на две ладони влево, где прямо из земли поднималась неприступная скала.

- Башня Каласа! - прошептала Дженна.

- Как же ты заберешься, Дженна? - спросила Петра. Над скалой вырастала кирпичная вышка. Нет, это не шея стервятника, подумалось Дженне, - это копье, целящее прямо в небо.

- Медленно, - ответила она Петре. - И с большим трудом. Но все-таки заберусь.

- Если это кому-нибудь и под силу, так только тебе, - шепнула Петра ей на ухо. - Пророчество не может лгать, и Альта тебя не оставит.