Владимир Савченко - Время больших отрицаний

Так они с ВнешКольца анализировали состав глыб «открытки». Еще до Оживления ее.

В начальных опытах Имярека и состав-то был не важен. Весило иное: исходно под остриями и лезвиями электродов («НПВ-молотов») за толстым стеклом вакуумного колпака лежит и светится немного вещества, крупинка — неважно даже какого. Твердого. Затем полевой удар в миллионы вольт, на всю катушку — верхний предел: метровый молниевый разряд через все изоляторы в гриллиандах и штырях, ясно, что больше не выжмешь.

И потом, после возврата в нормальное для крыши К150, в интервал зримого свечения… там сияет уже не крупица, а кучка; во много раз больше. Или лужица — в неудачных опытах, где Дробление давало настолько сильную радиоактивность, что от ее тепла сами вещества плавились. Вот эту кучку Нового вещества требовалось дистанционно анализировать.

(«Неудачные» — по взыскательному определению того же НетСурьеза. Сколь многие физики душу бы черту продали за такие «неудачи».)

Дробление с большой буквы — он так назвал процесс. («А то у них, видите ли, Сауна с большой, Столовая, где вкусно, много накладывают и платить не надо, с большой… хе!»)

Соответственно и бетонный ящик под прицелом ЛОМов — Лаборатория Дробления. А если короче и в духе Свифта, то ЛабДробДриб. Заглядывал Гулливер куда-то в похожее. Нет, серьезно.

К этому времени НетСурьеза понял, что опасения преувеличены, страховать опыты в бункере нацеленными Ловушками не было нужды. А тем более держать там человека. Вселенная не против: валяйте.

Первые результаты он и показал освобожденному от «стремы» Панкратову.

— Ну? — сказал тот.

— Гну, — ответил НетСурьез. — Ты еще вякни: ну и что?

У него теперь выработался такой стиль общения. Он стал гордый.

— Объясни, — сказал Миша.

— Что объяснять! Кладем мало, получаем много. И не надо будет в МВ лезть за веществами, или за Марс, или в горы, сами наделаем.

— А законы сохранения?

— Чего?

— Да всего: энергии, вещества, импульсов…

— … носорогов во Вселенной… — НетСурьез сощурил голубые глазки.

— Может, и их. Вселенная велика. Так как с ними?

— Да-да, конечно! Как говорил великий помор Ломоносов: ежели где чего ковды прибудет, товды в другом месте стольки прибавится. Академическое «держать и не пущать».

— Вот именно. И наоборот.

НетСурьез постучал ладонью у локтя выразительно согнутой руки, показав, что для него все эти «ковды»-»товды».

— Хватит выпендриваться, расскажи толком.

— Понимаешь, главное дело, мы воспринимаем мир неправильно. Пространство — не пустота. Настолько не, что там всего куда больше, чем в зримом мире. И частиц, и атомов. Дирак доказал 80 лет назад, а до сих пор не дошло. Важно уметь взять. Взять можно всяко: можно по Дираку, можно по Пецу…

И рассказал, как рвать «ядерные нити» на многие кусочки трилионным сверхкрутым НПВ.

Пока рассказывал, это были словеса. Но затем подвел к стенду, показал.

Извлекли образцы, смотрели, взвешивали. Впечатляло.

Хоть и впечатлило, но Панкратов вида не подал; критически осмотрел стенд.

— Электродная система многоступенчатой, до триллионных К, концентраций пространства-времени… моя, от ЛОМов, от ГиМ-3?

— Ага.

— А ты меня на шухера ставил.

Теперь НетСурьез сказал:

— Ну и что?

— Да нет, ничего. Используешь мои идеи, а меня на шухера…

— Вспомнил, спохватился! Весь Институт эти идеи гонит, пора привыкнуть.

Миша поднес к кучке под электродами счетчик Гейгера: тот сильно затрещал.

— Радиоактивны, куда они годны! Создашь — и распадутся.

— А ты хотел сразу стабильность, тишь да гладь после такого НПВ-удара! Надо искать режим. Взялись!

В день текущий 7,367 дек Или

8 декабря в 8 ч 5 мин Земли

429-й день Шара

111-й день (120-я гал. мксек) Дрейфа М31

8 + 8 декабря на уровне 24

через 22.032 суток от Момента-0

в 740166000-й Шторм-цикл МВ

— они четыре К-месяца искали этот режим.

… Клали под колпак все новые образцы. Обеспечили вакуум (с ним, самым идеальным, межзвездным из МВ было просто: все рядом). От К100 к триллионным — яркая точка сникала в ничто. НПВ-удар полевым «молотом» — возврат к К100: светится изрядная кучка. Проверили и ее — снова радиоактивна.

В исходной крупице была глина. В финальной кучке смешались спектры многих веществ, от углерода (больше всего) до ванадия. И все никуда не годилось, только в свинцовый контейнер. Даже в канализацию спустить нельзя.

— Слушай, теперь важна количественность, — сказал Панкратов. — Режимы с числами. Все фиксировать, все считать. Иначе стабильные не выделим.

— Компьютер нужен.

— Конечно. Даже два. Это мы мигом. Считать будем отдельно, на совпадение.

… они в ЛабДробДриб ходили голые и медленно, с экран-очками на глазах. Настолько круты барьеры на стенде с «НПВ-молотом», что, невзирая на экраны, даже малые просачивания К-триллионного пространства оттуда, «К-утечки» могли скрутить в бараний рог. Носить одежду, даже плавки, просто не имело смысла: все рвалось в клочья от каждого чуть ускоренного движения тела; даже от перемещения рядом металлического — то есть проводящего и тем искажающиего поля — предмета.

«Эдак одежд не напасешься!» — решили оба, снимая с себя очередные клочья.

Наиболее чутка к просачиваниям была область глаз: в них начинало давить, двоиться, возникала расплывчатая радужная окантовка предметов. Поэтому и наскоро сочинили и нацепили довольно громоздкие очки с электронными приставками.

В лаборатории было холодновато, об отоплении не позаботились, как включенные приборы нагреют воздух, так и ладно. Но и это их бодрило.

Тот, кто удалялся от края бункера в центр, к стенду с нависающими остриями электродов, уменьшался; движения его становились суетно-быстрыми.

И понятно, постоянно оба они, Миша и Имярек, были начисто «выбриты», без бровей и ресниц, без волосинки на груди, подмышками и внизу. Младенцы неопределенного возраста.

Но Але Миша был дорог и такой; может, даже более.

… И ему не надо вниз, в ту квартиру. Спуститься на 144-й в гостиницу, в свой люкс, поесть, поспать, потрахать жену (она, спасибо ей, всегда подгадывала в нужное время), обсудить и проверить дела семейные, — и отослать вниз. К детям. Нечего здесь расходовать зря жизнь.

— А через часок снова сюда? — Звонким, чуть вибрирующим голосом уточняет Аля; она снова распышнела, груди торчком. — Или не надо?

— Еще и как надо! Чтоб была здесь как штык. Пока!..

И опять на крышу с харчами и термосом для НетСурьеза, который вообще забыл о всех иных территориях НИИ и мира. Миша чуть не силком водил его в профилакторий на 144-й уровень: поплавать в бассейне, покачать мускулы на тренажерах, попотеть в сауне — с пивком или чаем.