Михаил Огарев - Сентиментальные разведчики (По следам Святогора - 1 или Авантюрное танго - 1)

- Что сие означает? - поинтересовалась она таким хитреньким голоском, что вопрос можно было отнести и к шокирующей невоспитанности собеседника, и к происхождению занудливого звона. Командор предпочел второй вариант.

- Читать умеете? - (скрывая свое смущение, он ответил чуть грубовато). - Вон мигает табло: "Внешняя энергозащита отключена"!

- Ка... каким образом?! - ошарашено выдохнул Роман, чувствуя, как во рту все мгновенно пересохло. - Это же... это же запустить систему можно одним пальцем, а чтобы остановить... Только из генераторской, предварительно перекрыв дублирующую линию, и... и рубильники надо поворачивать одновременно двумя руками!

Он еще некоторое время довольно бестолково объяснял хмурым витязям все премудрости устройства блока безопасности, потом умолк, запутавшись. Командор немного подумал и обесточил звуковое сопровождение сигнала, оставив одно визуальное, а затем вызвал по рации вездеход.

К огромному всеобщему изумлению ему ответили основательно заспанным: "Ссслышаю... Да, это дежурный. Лейтенант? Спит, как и все остальные! Не, все нормально! Да, снаружи бесятся... А что нам до этого! Не... Не... Нет, полный порядок. Да, а как у вас? Ничего? Ну и ладненько..."

- Содержательная беседа... - пробормотал Вадим и, подавшись вперед, четко перехватил передатчик, которым обозленный Командор в сердцах засветил по стене. Потом он подошел к двери и несколько минут стоял, прислушиваясь. Все тоже затихли, и тишина сделалась абсолютной. Чуть поколебавшись, витязь осторожно заглянул в смотровое оконце, и в тот же миг на него обрушился удар такой ужасающей силы, что затряслась вся станция. Вадим птицей отлетел назад и вовремя, так как вторично ахнули уже точно по стеклу, расколов его наискосок.

- А новый ночной гость работает на психику, - нервно усмехнулся Мстислав, дергая щекой. - Пугает вполне профессионально!

- Нет, не пугает - я кое-что разглядел, - тревожной скороговоркой отозвался Вадим.- Парни, нам сейчас придется очень жарко!

Его правоту подтвердил третий направленный удар, после которого всех осыпало мелким стеклянным крошевом. Послышалось громкое свистящее шипение.

- Герр фон Хетцен, - мелко-мелко застучала зубами Ольда, - вы что-то говорили про змей?

Ей не ответили. Общее внимание переключилось на рваное дверное отверстие, а запоздало-мстительное Малинкино: "Не только про змей, но и про пауков тоже... больших таких, мохнатых пауков!" ситуацию отнюдь не разрядило. Витязи обнажили клинки. Командор попытался было вложить пистолет в трясущуюся руку Ольды, но та судорожно оттолкнула его и сделала совершенно серьезную попытку забраться в один из морозильников. Ее оттуда немедленно извлекла Малинка, сопроводив свои действия грубоватым, но вполне справедливым замечанием: "Задохнешься, дура ненормальная!", после чего загнала потерявшую самообладание мадемуазель Ласкэ в дальний угол и загородила собой.

Предсказанного нападения пресмыкающихся и членистоногих не последовало, но до утра отдыхать никому не пришлось. В течение трех с лишним часов в камеру непрерывно заползало щупальце - черное, осклизлое, толщиной в руку и бесконечной длины. Его без устали рубили в куски, а оно корчилось и яростно извивалось под доносившееся из коридора оглушительное шипение-свист. Крови не было. Отрезанные части еще некоторое время шевелились и подскакивали, как на раскаленной сковородке, прежде чем окончательно затихнуть. К ним не стоило прикасаться незащищенной кожей последствия были самыми болезненными - и в худшем положении оказалась как раз Ольда с ее открытыми коленями и плечами. Но Младшая Королевна заботливо запеленала ее в куртки Командора, Вадима и Мстислава и внимательно следила, чтобы с ней ничего не случилось. Отец и сын фон Хетцены, обливаясь потом, укладывали мертвую плоть в холодильные камеры, забили их доверху и начали сваливать ее, где придется. И тот, и другой с ужасом отгоняли навязчивый, но вполне допустимый вопрос о том, что делать, если свободного места не останется...

...Вторжение закончилось около половины шестого утра - на точное время никто не удосужился обратить внимание. Щупальце перестало лезть, и последний обрубок так и застрял в щели. Мстислав отстегнул последний биостимулятор и вместе с остальными витязями бессильно опустился на пол. Только через час было решено приоткрыть дверь... еще минут через двадцать отверстие увеличили до десяти сантиметров... еще через полчаса - до тридцати... Где-то между семью и восемью часами обалдевшие от бессонницы и страхов люди по одному вывалились в пустой коридор, и сразу же их ноги погрузились на дюйм в знакомую вязкую пыль. Кроме нее больше ничего не было - ни в комнатах, ни в центральном зале, ни на втором этаже. Роман долго искал хоть какие-нибудь следы ночных сражений, но они имелись только на его теле и телах других, которым досталось больше остальных.

Не прояснил ситуацию и всласть выспавшийся экипаж вездехода, который, видимо, оттого, что поздно лег, благополучно дрыхнул аж до начала десятого. Никаких видеозаписей они, естественно, не делали; ничего толком, разумеется, не разобрали, и определенных выводов, само собой, делать не могут. Наибольший шок поджидал Командора, Мстислава и Кь в тот момент, когда они решили показать Гуннару и прочим неверующим морозильную камеру с останками чудовища-спрута. Даже скисшая после того, как выяснилась тайная ее слабость, Ольда собственноручно обшарила все, до чего смогла дотянуться; дотошно исследовала каждый шкаф и вылезла обратно, беспомощно разводя руками, растерянно хлопая глазищами и жалобно повторяя: "Может быть, я заболела? Может, мы все заболели?" От нее деликатно отворачивались, так как она была перепачкана той самой, уже виденной-перевиденной пылью - вот и все, что было в наличии. Неосторожное предположение лейтенанта о массовой галлюцинации переполнило общую чашу терпения - люди дружно загалдели и зажестикулировали. Особенно громко возмущался герр Густав фон Хетцен, он же Командор.

- А раны? А синяки? А рубцы, вот эти рубцы - тоже следствие наваждения?! - в запальчивости орал он. - А нет ли мнения, что все мы перепились в стельку за ужином, потом начали выяснять отношения и навешали друг дружке фонарей? Да еще вам мешали отдыхать бестолковыми вызовами! Нет, я отсюда так просто не уйду, пока кое-что не выясню!

Гуннар безуспешно пытался вставить хоть словечко, а потом замолчал, осознав, что человеку надо выговориться. Командор делал это добросовестно и за всех, причем треть его пятнадцатиминутных излияний пришлась на вполне терпимые для женских ушей проклятия по адресу планеты. Далее, практически без перехода, он начал выдавать распоряжения - и вполне разумные. Погнав мучеников этой ночи в ванную ("...сначала мужчины, ибо дамам всегда требуется много времени..."), фон Хетцен-старший затем гарантировал им пять часов сна, а потом пообещал двухчасовой марш-бросок к "цветку" No 4 на скорости 50 миль в час. Это было осуществимо, так как и машина была в порядке, и кони, как и предполагала Малинка, прекрасно отдохнули, никем и ничем не потревоженные.