Александр Силецкий - Дети, играющие в прятки на траве

— Да, — тихо произнес я, опуская голову и чувствуя себя последним идиотом, на которого — и по заслугам! — наплевали. — Просто Питирим, естественно… У вас, я думаю, на свете множество друзей?

— Еще бы! Преданных друзей и преданных врагов. Всех — поровну. Людей и биксов… Кто-то будет предавать, пока не поздно, кто-то — торопиться, чтоб помочь… Никто не знает, что ему готовит завтра. Потому я и не разделяю: здесь — друзья, а там — враги… Не огорчайся, Питирим, когда-нибудь и у тебя их станет много — среди всех. Конечно, если ты того заслужишь, будешь что-то из себя являть. Ты понял? — он внимательно и жестко глянул на меня, будто ножом провел по сердцу. Я кивнул. Опять в груди возник знакомый холодок… — Ну, а теперь, — скомандовал, расправив плечи, доктор, — нам пора! Идем вдоль берега, тропой, до маяка — там рядом брошенные фермы, хутора, есть где укрыться… И до вечера сидим, как мышки, — очень тихо. До тех пор, пока не прилетит за нами самофлай. А уж тогда — в Австралию, к друзьям!.. Учтите: никаких прощальных акций, никакого фейерверка. Главное — исчезнуть незаметно. Пусть в округе будет мир.

Биксы — общей численностью сотни полторы, никак не меньше — без поклажи, безоружные (во всяком случае я ничего не углядел), не проронив ни звука, выстроились в ряд и длинною цепочкой зашагали прочь с уютной площади — в проулок, а оттуда — через узкий, весь заросший лопухами двор и мостик над стремительным ручьем — вошли в густой, почти уже осенний лес и, мерно приминая башмаками палую пахучую листву, по каменистой, еле видимой тропинке двинулись вперед, вдоль склона круто обрывавшегося в сторону реки холма. Но ни самой реки, ни города отсюда разглядеть было нельзя. Лес укрывал надежно беглецов, а также пленников, заложников, какими мы с Харрахом стали в эти окаянные часы. Какая выгода была держать нас при себе, на что рассчитывали биксы, я так и не понял. А спросить — боялся. Да и вряд ли захотели бы со мною говорить на эту тему. Кто я, собственно, для них? Обычный человек. А здесь это, похоже, не в чести… Усердный Фока чуть вразвалку семенил все время рядом, не спуская с нас настороженно-подозрительного взгляда. Доктор Грах, как опытный, уверенный в себе вожак, встал во главе колонны.

— Интересно, почему они вот так — пешком? — спросил я тихо у Харраха. — Разве трудно было сразу улететь? Да хоть бы с той же площади!

— Конечно, трудно, — шепотом откликнулся Харрах. — На площади их засекли бы моментально.

— А сейчас — нельзя?

— Наверное, непросто. Можешь быть уверен, доктор Грах обдумал кучу вариантов, прежде чем одобрил этот. Вероятно, так надежнее… Учти: сейчас у нас законы поменялись. Так что выезд из округи без согласия властей, даже попытка выезда… Нет, лучше и не связываться. А маяк — почти что на границе, дальше — новая округа. Мне Яршая говорил: порядки там помягче. Да и место интересное: река широкая-широкая — не то что здесь, и куча разных бухточек и островов…

— А люди?

— Все давно уехали. Глухое место. Мне Яршая говорил: тоскливое, у людей нервы не выдерживали. Но зато там можно затаиться, отсидеться, если надо… Сразу не найдут. И еще нужно догадаться, где искать!.. Нет, там как раз удобней. Доктор Грах уже наведывался в те места, дорогу знает…

— Хорошо, — не унимался я, — но эти новые законы… Что-то я их не почувствовал…. Ведь мы же с тобой можем — и ходить, и ездить, где угодно и когда угодно! Без проблем. И нам никто не запрещает!

— Ты сравнил! — Харрах с презреньем усмехнулся. — Биксы — это, брат, особая статья. Их или ненадолго отпускают — после миллиона заверений, процедур и проволочек, или выдворяют — сразу, навсегда. А если выдворяют, то маршрут известен — на Аляску, в гетто. Больше никуда им в этом случае не полагается лететь. Земля для них, по существу, закрыта. А теперь и по округе им запрещено перемещаться.

— Да ведь у каждого на лбу-то не написано: бикс это или человек! Как отличить?

— Есть способы, — с неудовольствием сказал Харрах. — Специалисты отличат. К тому же многие из биксов по наивности своей недавно перерегистрировались — у них карты индивидуальных данных сильно отличаются от наших. Далеко с такими не уедешь. Так что мы и биксы — в очень разном положении…

— И правильно, — сказал я, с удивлением заметив, что мой друг внезапно начал нервничать и раздражаться. — Нечего пугать людей и головы мутить им разным вздором. Столько биксов на одну округу — это много или мало? Как, по-твоему?

— Нормально, — всматриваясь под ноги, сказал Харрах. — Когда-то было больше.

— И откуда ты все знаешь, слушай!?

— Знаю, — неопределенно произнес Харрах. — Яршая говорил. И вообще… Неважно!

— Ну и ладно, — буркнул я. — И что, везде такие правила? Ну, с биксами? Во всех округах, да?

— Естественно, везде! Как будто сам не слышал, — огрызнулся громким шепотом Харрах.

— Не слышал, — искренне признался я. — Ведь в школе нам не говорят об этом, да и дома обсуждать такие вещи не положено… По крайней мере у меня! Сам знаешь… Мой папаша спуску не дает. Ни мне, ни маме.

— Знаю, — подтвердил Харрах. — Я от такой житухи взвыл бы через день! Но вы о чем-то все же говорите, правда? Ну, о чем-нибудь нормальном?!

— Больше все ругня по адресу врагов. С утра до вечера. (Харрах чуть слышно фыркнул.) Я уже привык, внимания совсем не обращаю, разве только иногда поддакиваю… Так что неоткуда знаний набираться! Я согласен: глупо быть неинформированным пнем. Но… что поделаешь?! Мы слишком разные…

— Ты мало спрашиваешь — сам. — Харрах пожал плечами. — Ведь не буду ж я тянуть клещами за язык! Откуда мне известно, что тебе необходимо?! Ты какой-то странный… Мне Яршая с детства вдалбливал: пока не задают вопросов — не трепись впустую. Может, никому не интересно…

— Ладно, ты не заводись. Я просто… думал вслух, — стараясь придать весу собственным словам, добавил я. — Но ты мне объясни: когда сегодня вечером к ним на маяк прибудет самофлай, неужто сложно там его засечь?

— Во всяком случае сложней, чем здесь, — сказал Харрах. — И место более пустынное — болота, разные протоки, острова… И, не забудь, граница округов как раз проходит в тех местах. Еще придется выяснять и согласовывать, кому ловить… На это тоже нужно время. Сцепятся, как пить дать. Каждый хочет сам все провернуть. В какой округе биксов загребут — той и почет, и уважение. Всегда так было. Вожаки народа очень любят почести, возьми, к примеру, своего папашу! Вождюки!.. К тому же, — он замялся, — это… не обычный самофлай, насколько я могу судить.

— Огромный, что ли? — удивился я. — А что в нем необычного? Такой я сам однажды видел… Впечатляет, кто же спорит! Но зачем нужна эта махина, если всего — столько пассажиров? Или там, на маяке, за третьим поворотом, на каком-нибудь болоте — целый сборный пункт? И там их уже много?