Ларри Нивен - Мир вне времени (Сборник)

Подсознание сыграло со мной злую шутку. Я хотел взглянуть ему в лицо. Соблазн был почти непреодолим. Некоторое время я колебался, затем решительно свернул на другую дорожку. Возможно, мне удалось бы притвориться разочаровавшимся, уставшим от жизни бедолагой. Но нельзя недооценивать противника. Грэм наверняка хорошо осведомлен о деятельности нашей организации; наверняка ему показали несколько голографии, и среди них — физиономию вашего покорного слуги. Не стоит рисковать.

Но что же делать, черт возьми?!

Какой-то непоследовательный убийца. Если предположить, что Оуэн умер насильственной смертью, то его действительно глупо было оставлять без присмотра — его легко могли обнаружить, или он сам мог освободиться… Нет. Его должны были стеречь, как зеницу ока. Целый месяц.

Вот оно.

Я снова сошел с дорожки и поймал такси. Тут есть над чем подумать…

Приземлившись на крыше пансиона Санта-Моника, я спустился по эскалатору в вестибюль и нашел администратора. Если он и удивился, то виду не подал, и вежливо пригласил меня в свой кабинет. Здесь было куда просторнее, чем в вестибюле; даже в чем-то уютнее — картины на стене, голография Миллера с женой на столе, пушистый коврик, прожженный в одном месте сигаретой.

Управляющий вопросительно посмотрел на меня.

— Я прибыл к вам по делу. — Он бегло взглянул на протянутое удостоверение детектива ОРП и вернул, даже не открыв.

— Полагаю, речь пойдет о том же?

— Да. Я убежден в том, что у Оуэна Дженнисона были посетители.

Миллер улыбнулся.

— Это смеш… невозможно.

— В прошлый раз вы утверждали, что ваши голокамеры фиксируют только посетителей, так?

— Верно.

— Значит, у мистера Дженнисона был кто-то из ваших же постояльцев!

Управляющий растерял все свое хладнокровие и вытаращил глаза.

— Не может быть! Нет, мистер Гамильтон, я не понимаю, почему вы настаиваете на этой версии. Если бы его обнаружили, то сразу дали бы мне знать.

— Не думаю.

— Камеры фиксируют жильцов с других этажей? — Да.

— Значит, это были его соседи по этажу. Миллер неохотно кивнул.

— В-возможно. Что касается голокамер, это весьма вероятно. Но…

— Тогда осмелюсь попросить предъявить мне голографии всех жильцов, снимавших квартиры на восемнадцатом этаже в течение последних шести недель. Вы сможете отослать их мне в управление?

— Конечно. Они будут у вас через час.

— Отлично. Теперь вот еще что. Если человек вышел с девятнадцатого этажа и спустился на восемнадцатый, камера сделает снимок только в первом случае, так?

Миллер снисходительно улыбнулся.

— В нашем пансионе нет этажей.

— Только лифты? Разве это не опасно?

— Нисколько. Для каждого из них установлен аварийный источник питания. Да и потом — кто бы захотел карабкаться на восьмидесятый этаж, даже если лифт выйдет из строя?

— Ясно. И последнее. Как вы считаете, мог ли кто-то проникнуть в базы данных компьютера и, например, изменить настройки камеры?

— Я… кхм… не специалист по взлому компьютерных систем, мистер Гамильтон. Почему бы вам не обратиться к фирме-производителю?

— О'кей. Какая у вас модель?

— Минутку, — он наклонился и достал папку из ящика стола. — EQ 144.

— Ага.

Все, что нужно, я узнал… и все-таки почему-то не хотелось уходить. Что-то еще беспокоило меня. Миллер откашлялся.

— Это все, сэр?

— Да. Нет. Могу я еще раз осмотреть номер 1809?

— Сейчас узнаю, свободен ли он. Да, все в порядке. Я провожу вас. Как долго вы намерены там пробыть?

— Не знаю. Не больше получаса. Спасибо, я сам доберусь.

— Отлично, — он протянул мне ключ.

Слабая искорка промелькнула в углу лифта. Я бы принял ее за обман зрения, если бы не знал о голокамерах.

Квартира Оуэна превратилась в пустую коробку; вся мебель была убрана. Ничего, кроме голых стен. В жизни не видел более пустынного места. Хуже, чем на каком-нибудь заброшенном обломке астероида.

Панель управления находилась возле двери. Я включил свет, затем нажал кнопку извлечения. Появились синие, красные и зеленые линии, обозначающие места для кровати, кухни, столиков. Очень удобно — можно заранее побеспокоиться о том, чтобы гость не стоял на столе в момент его выдвижения.

Я пришел сюда в надежде проникнуться духом квартиры, подстегнуть свою интуицию, проверить, не упустил ли чего-то важного. Посмотрим…

Я нашел на панели схему электрических цепей. Она была слишком маленькой и запутанной; мне пришлось отследить несколько контактов «вручную», пользуясь пальцами воображаемой руки. Все они соединялись напрямую с приборами, без посторонних ответвлений. Значит, только находясь в комнате, можно было узнать, что из мебели в данный момент находится на поверхности.

Я извлек из стены кухонный уголок и кресло, в котором умер Оуэн, и сел в него. Оказалось, что из-за плиты и раковины не видно двери. Соответственно, из прихожей было не видно кресла — то есть Оуэна. Если бы кто-нибудь заметил, что он перестал заказывать пищу, это спасло бы его.

Я поискал глазами кондиционер. На уровне пола находился гриль. Я ощупал стену за ним. Обычно в таких помещениях кондиционеры включаются автоматически, когда уровень углекислого газа достигает 0,5 %. В этом случае предусмотрительный убийца мог бы сделать ответвление в вентиляционной шахте, чтобы проверять периодически, жив ли Оуэн.

Однако данный кондиционер настраивался вручную.

Я плюхнулся назад в кресло.

Если за Оуэном действительно наблюдали, то не иначе как с помощью жучка. Другого способа не было, разве что убийца жил все это время на том же этаже.

Итак, жучок. Крошечный приборчик; обнаружить его может только робот-уборщик, который тут же отправит его в мусоросжигательную печь. Значит, он должен быть достаточно большим, но не настолько, чтобы Оуэн заметил его. Затем можно запустить систему самоуничтожения.

Но в таком случае должен остаться след, какая-нибудь прожженная дыра. Ордаз наверняка обнаружил бы ее. Слой асбеста? Какой-то предмет, который робот примет за мусор и вычистит?

Они же глупы как пробки, эти уборщики. Как правило, в их настройках содержится указание не трогать объекты крупного размера.

Значит, должен быть человек, который либо сам наблюдал за Оуэном, либо уничтожил в нужный момент жучка. Первый вариант наиболее вероятен.

Я пришел сюда, чтобы разбудить свою интуицию. Она почему-то не просыпалась… Оуэн провел в этом кресле шесть недель, но не оставил после себя ничего. Присутствия беспокойного, мятущегося призрака не ощущалось.