Джон Уиндэм - Планета в подарок

— Для меня всегда большая проблема, когда понимать вас буквально, а когда начинать выискивать смысловые слои, — сказал я.

— В данном случае, понимайте буквально, — Зеллаби покосился на полковника. — Хм, вы даже не возражаете? — спросил он. — Скажите — ка, полковник, и когда вы приняли теорию вторжения?

— Лет восемь назад. А вы?

— О, почти тогда же. А может, даже и раньше. Мне она не нравилась, но пришлось ее принять. Однако, я не знаю, какая теория ходит в официальных кругах. Так что у вас на уме?

— Сделать все возможное, чтобы максимально их изолировать от внешнего мира и проследить за их развитием.

— Замечательно. Ну и?

— Погодите, — встрял я, — У меня опять проблемы с иносказанием. Вы что, оба считаете, что Дети — пришельцы? Что, серьезно прилетевшие из Космоса?

— Вот видите, — сказал Зеллаби, — никакой паники? Просто скептицизм. Что я вам говорил?!

— Согласен, — сказал Бернард. — Это единственная теория, которую не нужно отстаивать в моем департаменте, хотя там есть люди, ее не принимающие. Однако, у нас больше фактов, нежели те, которыми обладает мистер Зеллаби.

— Ага! — воскликнул Зеллаби… — Вот мы и подошли вплотную к интересу военной разведки ко всему этому делу.

— Я не вижу причин, по которым я не могу вам об этом рассказать. Раньше вы не пытались вмешиваться в наши дела и искать корни нашего пристального интереса к Мидвичу. Но вы наверняка задумывались о нем, хотя вряд ли можете догадываться о причинах.

— Ну и? — поинтересовался Зеллаби.

— Всего-то — навсего — Мидвич не единственное место, где случилось Вторжение. За три недели по всему миру зарегистрировали ещё несколько НЛО.

— Будь все проклято! Напрасно, все напрасно! — вопль Зеллаби пронзил комнату. — Ну, и где другие Дети? Где, я вас спрашиваю?

Бернард не торопился. Он выдержал паузу и спокойно продолжил:

— Вторжение было в небольшом селении на севере Австралии. Обнаружилось тридцать три беременности. Большинство Детей умерли впервые же часы жизни. Остальные — в пределах нескольких дней. Другой сигнал пришел из эскимосского поселка на острове Виктория в северной Канаде. Местное население старается на эту тему не распространяться. Но, скорее всего, они были так напуганы и разъярены непохожестью Детей с их малышами, что постарались тут же от них избавиться. Во всяком случае, ни один не выжил. И это происходило как раз в то время, когда мидвичские ребятишки уже заставили своих мамочек вернуться. Сила внушения Детей, очевидно, развивается не сразу. Еще один Утраченный День…

Зеллаби поднял руку.

— Стойте, дайте самому угадать. Где-то за «железным занавесом»?

— Там столкнулись со Вторжением дважды, — ответил Бернард. — Один случай был под Иркутском недалеко от монгольской границы. Там вообще решили, что женщины спали с дьяволом. Результат легко угадать. Второй случай произошел на Дальнем Востоке в Гежинске, местечке в горах под Охотском. Возможно там были и другие случаи, о которых нам неизвестно. Точно было где-то в Африке и Южной Америке. Но проверить трудно: тяжело поладить с местным населением. Может быть и такое, что где-то Вторжение попросту не заметили. Соответственно, Детей тоже будет трудно выявить. В большинстве случаев, нам известных, Детей считали уродами и уничтожали. Но где-то их могли и спрятать.

— Вряд ли в Гежинске.

Бернард усмехнулся.

— Вы хороший аналитик, Зеллаби. В Гежинске Вторжение произошло за неделю до событий в Мидвиче. Мы узнали об этом в три дня. Русские страшно беспокоились. Лишь когда у нас случилось то же самое, они немного успокоились, сообразив, что это не наших рук дело. Наш агент все время следил за событиями в Гежинске и слал донесения. Он-то нам и сообщил, что в Гежинске эпидемия беременности. Тогда мы не обратили на это внимания. Но когда и у нас произошло то же самое, мы начали более пристально следить за очагами Вторжения. Когда в Мидвиче родились Дети, нам было проще, чем русским. Русские закрыли Гежинск, по размерам в два раза крупнее Мидвича, и информация оттуда стала скудноватой. Мы же не могли сделать Мидвич закрытым, поэтому действовали иначе. И, мне думается, более успешно.

Зеллаби кивнул:

— Ясно. Никто толком не знал что у кого. Но окажись у русских группа потенциальных гениев, и нам не грех иметь такую же, в противовес. Ведь так?

— Что-то вроде того.

— Я должен был это предвидеть, — сказал Зеллаби и грустно покачал головой. — Мне и в голову прийти не могло, что Мидвич далеко не уникален. Теперь я понимаю ваше отношение к нам, вы имели на это право. Так что же произошло в Гежинске, что мидвичские Дети так на нас ополчились?

Бернард аккуратно положил на тарелку свои нож и вилку, внимательно изучил получившийся натюрморт и затем посмотрел на нас.

— Дальневосточная армия, — медленно произнес он, — недавно получила новое атомное оружие. На прошлой неделе они проводили первое испытание… Города Гежинска больше не существует.

Мы воззрились на него. Анджела в ужасе подалась вперед:

— Вы хотите сказать, что там?..

Бернард кивнул:

— Да. Весь город. Никого нельзя было предупредить — могли узнать Дети. Официально это можно было списать на ошибку в вычислениях или на диверсию. — Пауза. — Официально, то есть и для внутригосударственного, и для международного спокойствия. Мы сильно рисковали, но получили необходимую информацию по развитию ситуации в Гежинске, вплоть до самой развязки. Для нас это было серьезное предупреждение. Через третьих лиц мы получили из русских источников описание Детей. Но главное, о чем говорилось в том сообщении — предупреждение, что Дети могут представлять не только бедствие национального масштаба, но и опасность для всей человеческой расы. И еще там был призыв ко всем правительствам мира приложить все усилия для скорейшей нейтрализации очагов Вторжения. Несколько панический призыв, конечно.

Зеллаби потрогал свой нос.

— И какова же реакция разведки? Пытаются выяснить, что заставило русских так поступить?

— Одни интересуются, другие пожимают плечами.

— Вы сказали, что они разделались с Гежинском на прошлой неделе? Когда именно?

— Во вторник, второго июля, — ответил Бернард.

— Интересно, а откуда они узнали?..

Сразу после завтрака Бернард объявил, что вновь отправляется на Ферму.

— Я не мог поговорить с Торренсом, пока там был сэр Джон. А потом, как вы знаете, было не до того.

— Могу предположить, вы не будете высказываться по поводу дальнейшей судьбы мидвичских Детей, да? — спросила Анджела.