Стивен Харпер - Империя Немых

— Ему нужны гены Седжала, — сказала Катсу.

Все обернулись к ней. Я почти забыл, что она в комнате. У Катсу были такие же черные волосы, как у меня, а глаза — карие, как у мамы.

Вот. Прасад стал было ее расспрашивать, но тут вмешалась мама.

— Анализ крови, — сказала она. — Гарин хотел как можно скорее заполучить твой образец крови, это нужно для его эксперимента. Я отказываюсь предоставить им свои яйцеклетки, но гены Седжала — это же еще лучше. Он — самый одаренный Немой во всей вселенной.

— А для чего ему понадобились гены Седжала? — спросил Прасад.

— Здесь все сплошной обман, — говорила Катсу, уставившись в ковер у себя под ногами. — Когда отец только пришел сюда, Кри и Сей сказали ему, что хотят покончить с рабством женщин, способных производить Немое потомство. Это ложь. Когда приехала мама, она сказала, что хочет участвовать в эксперименте. Тоже ложь. Когда Седжал познакомился с Суфуром, Суфур сказал, что хочет покончить с войнами. И это ложь. Суфур обставил все так, будто он оказывает Седжалу огромную услугу, разрешив ему прилететь на Ржу. Это ложь. Здесь повсюду ложь и обман.

— В чем же правда, дочь моя? — тихо спросила мама.

— Правда — в Мечте, — ответила Катсу. — В Мечте не бывает лжи.

— Ты говоришь, что Суфуру нужны гены Седжала, — сказал Прасад. — Ты знаешь, зачем?

— Гены Седжала нужны Максу Гарину, — поправила его Катсу. — Гарин разрабатывает вирусы, которые изменяют человека.

— Это для детей, — прошептала мама, и я решил, что она говорит о тех, кого, как Прасад мне рассказывал, вывели в лаборатории.

— Вскоре в Мечту войдет еще одна группа детей, — продолжала Катсу, — Я уже чувствую, как их сознания бьются о ткань Мечты. Когда это случится, не знаю, смогу ли я удерживать их всех в одном месте.

После этого она поднялась, ушла в свою комнату и закрыла дверь.

— Она всегда такая? — спросил я. Мне было немного не по себе.

— Да, — ответил Прасад. Его голос звучал напряженно.

— Могу поставить сколько угодно на то, — сказала мама, — что Гарин собирается выделить ретровирус, используя гены Седжала. С помощью этого ретровируса следующая партия детей сможет войти в Мечту гораздо раньше, чем обычно.

— Но зачем? — Прасад почти кричал. — Катсу говорит, что тогда Мечта погибнет. Зачем им это нужно?

— Точно не знаю, — сказала мама. — Надо еще выяснить. Мы должны узнать, Немая ли доктор Сей, как подозревает мой муж. Мы должны узнать, на самом ли деле Падрик Суфур собирается уничтожить Мечту и для чего ему это.

Она помолчала немного.

— И еще, — заговорила она снова, — мы должны захватить базу.

И как всегда, стоило начаться чему-то интересному, как зазвонил компьютерный колокольчик и Прасад сказал, что ему пора идти в лабораторию. Сжав мне по пути плечо, он ушел.

Я сидел на кушетке рядом с мамой, не очень представляя себе, что теперь следует сделать или сказать. Так значит, это и есть мой папа. Вполне приятный человек. Я, наверное, должен был чувствовать какую-то родственную связь между нами, но я не мог думать о нем иначе, как о постороннем человеке.

Мама опять меня обняла, и я не стал возражать. И мы еще поговорили. Мы не касались ни моих подпольных заработков, ни нашей последней ссоры. Я рассказывал ей про Беллерофон и про динозавров, а она мне — про лабораторию и подопечных из детской. Потом я сказал, что устал и хочу вздремнуть. Она отвела меня в свою с Прасадом комнату. Тоже очень необычно — осознавать, что мама с кем-то спит.

Вот. Мама закрыла дверь, и я лег. Спать я, конечно, не собирался. Я собирался в Мечту.

Я закрыл глаза и вошел в транс. В ушах шептали голоса. Я потянулся к ним и оказался на своем морском побережье. И сразу почувствовал, что дела идут все хуже и хуже. Там не осталось почти никого. Тьма бушевала и ревела, вздымаясь над моим океаном, она сделалась огромной и подошла совсем близко. Я вспомнил страшные сказки, которые рассказывала мама, о том, как из моря выходят чудовища и огромными лапами сметают с лица земли целые города.

Я глубоко вздохнул и подвинулся ближе к границе с тьмой.

Там по-прежнему раздавались крики. Я попытался заглянуть внутрь, стараясь не обращать внимания на шум. Девушка все так же танцевала внутри, и я понял, что это Катсу. Вот почему раньше она показалась мне знакомой. Сложив ладони рупором, я стал ее звать, но она не слышала. Я все кричал, размахивал руками, и наконец она обернулась. Из-за темноты я не мог как следует разглядеть ее лицо, но это точно была она. Она помахала мне рукой, приглашая подойти поближе. Я сделал шаг.

И тут я увидел… Из огромного сгустка черноты вырвалась тень. По форме она напоминала бьющегося в конвульсиях человека. Тень побежала по равнине, и там, где она касалась земли, земля трескалась. За спиной тени вздымался маленький вихрь-торнадо, и я чувствовал, как разрывается и трещит сама ткань Мечты. Я замер, не в силах пошевелиться.

И тут появилась Катсу. Она бросилась следом за тенью, даже опередила ее, не обращая никакого внимания ни на трещины в земле, ни на вихрь. Она прикоснулась к тени рукой, стала с ней разговаривать, но я стоял слишком далеко и не слышал, что говорила моя сестра. Вдруг тень повернулась и бросилась назад в черную массу. Катсу проводила ее взглядом, потом подбежала ко мне. Мы долго смотрели друг другу в глаза.

— Я все время звала тебя, — сказала она. — Почему ты не отвечал?

— Звала туда, в черноту? — Я показал пальцем во тьму. — Даже и не думай об этом!

— Пока я рядом, они не причинят тебе вреда.

Раздался раскат грома, на нас обрушился ледяной ветер. Я удлинил рукава рубашки и сменил шорты на длинные штаны.

— Кто они такие? — спросил я.

— Это дети из лаборатории, кто же еще.

В Мечте Катсу была одета в обычный спортивный костюм синего цвета. Волосы у нее не такие вьющиеся, как у меня, но намного длиннее. Роста мы с ней почти одинакового.

— Интересно, как это — провести все детство с Пра… с папой? — спросил я неожиданно для самого себя.

Она улыбнулась.

— А я не представляю, как может быть по-другому. Отец — очень мягкий, и он стремится верить тому, что говорят люди. Он хочет думать, что люди добрые, даже если совершенно очевидно, что это не так. Но он вовсе не глупый.

— Мама тоже умная, — сказал я. — Она умеет делать так, что люди ее слушаются и делают так, как она хочет. Но она хочет для них только добра, по крайней мере, она думает, что так для них будет лучше. Ты на нее похожа.

— А ты похож на отца.

Какое-то время мы смотрели друг на друга с улыбкой. Потом ее лицо стало серьезным. Над нашими головами раздался новый раскат грома.

— Я для них танцую, — сказала Катсу, — и тогда они успокаиваются и не разбегаются. Но иногда бывает, что кто-то один вырывается из толпы и бежит, как вот сейчас. Они представляют себя монстрами, а значит, и другие Немые в Мечте воспринимают их как монстров, когда дети касаются сознаний этих Немых. То есть получается, что это монстры, существующие в Мечте сами по себе. Они очень сильны и потому способны навязывать Немым собственный образ Мечты.