Юрий Тупицын - Дальняя дорога

Николаев попал под перекрестный огонь специалистов, творцов, а стало быть, и изощренных знатоков той самой техники, по которой будущий летчик-космонавт сдавал экзамен. Специалисты, как это иногда случается даже на экзаменах, увлеклись и буквально замучили Николаева всякими каверзными вопросами, связанными с действиями в особых случаях полета при неполадках и отказах различной бортовой аппаратуры. Николаев подустал, да, видимо, и попросту несколько растерялся перед дружным натиском ученых мужей. Но не так-то просто было сбить с толку Андрияна Николаева! Перед ответом на очередной хитроумный вопрос, сопровождаемый стандартным рефреном: «Ваши действия?» — Николаев помолчал, преодолевая минутную растерянность, и рассудительно сказал: «Прежде всего сохраняю спокойствие». После секундной паузы напряжение разрядилось общим смехом, государственная комиссия настроилась на более благожелательный к космонавтам, реалистичный лад, и дальше экзамены пошли куда более гладко.

Невольно улыбнулся и Гирин, вспомнив по-своему бессмертную фразу Андрияна Николаева. Да-да, прежде всего надо сохранять спокойствие! Спокойствие и капельку юмора, что бы там ни творилось вокруг. Только в этом случае он сохраняет какие-то шансы разобраться в том, что с ним происходит на самом деле. Пусть все идет своим чередом! Чем не гениальная мысль? В иных ситуациях главное не действие, а ожидание, точнее, выжидание. Надо дать событиям определиться, а потом уже действовать, действовать незамедлительно, ибо порой промедление смерти подобно.

С несколько более легким сердцем, с оттенком насмешки по отношению к самому себе и ко всему происходящему Гирин огляделся «окрест». Вцепившись мощными когтями в толстую жердь и спрятав голову под золотисто-пурпурное крыло, мирно дремал недавно такой неистовый «некиричи» — этакий капризный придворный щеголь, которого сморили изысканный ужин, доброе вино и любовные утехи. Водяной в очередной раз вынырнул из воды, поохал, вытянул из-под воды неуклюжую руку-ласт, очень человеческим движением почесал свою седую голову, с тоской покосился на Гирина и пропал — только круги пошли по темной воде. А Голем? Присмотревшись, Гирин обнаружил, что гигант сидит неподалеку от решетки в какой-то странной, не человеческой, а скорее кошачьей позе — скрестив ноги и опираясь ладонями выпрямленных рук о пол. Впрочем, разве Голем — человек? Разве другой сосед Гирина, водяной, тюлень? Разве расфуфыренный некиричи со своим подвижным хоботком-носом и складными ручками — петух? А колышущаяся груда теста с вырастающими из нее глазастыми грибами — ведь это вообще черт его знает что! Гирин отвел взгляд от серебристых клеток своих соседей и задумался, подперев рукой подбородок. Какое слово недавно пришло ему на ум? Зверинец! Только не обыкновенный, а космический зверинец, в котором собраны животные из множества разных звездных систем галактики. По крайней мере, среди тех зверей, которые доступны его взгляду, нет ни одного, пускай экзотического, но все-таки земного существа. Какие-то шалые химеры, фантасмагория во плоти и крови! И он, лейтенант Гирин, летчик второго класса, без пяти минут кандидат в военно-воздушную академию, содержится в этом зверинце в стандартной клетке, как самый ординарный экспонат. Веселенькая история! А может быть, это не зверинец, а обыкновенный ад, который после смерти, конечно, же, уготован ему — атеисту, еретику и грешнику, каковым он, несомненно, является по суровым канонам христианства. Гирин рассмеялся, это был не истерический, но все-таки нервный смех: еще неизвестно, что лучше, а вернее, что хуже — банальный ад или неведомый космозверинец.

Но, оглядевшись вокруг, Гирин мигом посерьезнел: обстановка вокруг такая, что не до смеха. Конечно же, это какой-то инопланетный зверинец, скрытый в подземелье где-нибудь в горах Южной Америки неподалеку от таинственных знаков Наски, вычерченных на поверхности Земли как на листе бумаги. Гигантских и непонятных знаков, различить которые можно лишь с достаточной высоты полета или из космоса. Если верить некоторым ученым, а в особенности журналистам, то эти знаки как раз и предназначены для космической сигнализации; они нечто вроде створных знаков, обеспечивающих посадочные маневры звездных кораблей. Шутки шутками, а ведь и впрямь похоже, что этот фантасмагорический зверинец расположен под землей. Отсутствие окон и притока свежего воздуха, тоннельный характер помещения, очень сходного с простейшими залами метрополитена. Может быть, здесь, в подземных залах, перевалочная база неведомой цивилизации, корабли которой, имея вид НЛО, бороздят в разных направлениях атмосферу Земли, вызывая разные происшествия и катастрофы, порождая множество дешевой газетной шумихи и серьезные научные дискуссии. А вдруг совсем неподалеку, в соседних залах, хранятся золото инков, тайные знания египетских жрецов, сокровища легендарной Атлантиды?

Глава 5

Странный скрип и скрежет привлекли внимание Гирина. Он поднял глаза и насторожился: у самых серебристых прутьев клетки стоял Голем во всей своей чудовищной красе, широко расставив свои могучие ноги-колонны, и потряхивал расслабленными руками примерно так, как это делают тяжелоатлеты, прежде чем нагнуться к штанге с рекордным весом. Голем глубоко вздохнул, его бочкообразная грудь при этом раздулась как резиновая, положил тяжелые кисти рук на прутья решетки, пошевелил пальцами, ухватываясь ими поудобнее, и напрягся. Буграми вздулись чудовищные мускулы, раздался скрип и скрежет. Короткие, но тягучие мгновения между серебристым металлом и мышцами титана-разрушителя шло молчаливое яростное состязание. Прутья, один вправо, другой влево, выгибались все более крутой дугой, натягивались, точно тетивы чудовищных луков… И наконец со звоном лопнули! Голем с шумом выдохнул воздух, постоял, потряхивая руками, опущенными вдоль тела, а потом с видимым усилием, но без первоначального крайнего напряжения сил аккуратно отогнул концы разорванных прутьев Кверху и книзу, образовав таким образом в решетчатой стене своей клетки достаточно широкий проход. Примерившись, титан не без труда протиснул в эту щель свое могучее тело и грузно спрыгнул на пол.

Пока Голем потрошил свою клетку, Гирин наблюдал за его неторопливой сокрушающей работой с сочувствием и восхищением. Это чувство было сродни тому, которое испытывает обыкновенный человек, наблюдая за выступлением цирковых силачей. Но когда Голем выбрался в коридор и принялся лениво-замедленно, точно при демонстрации рапидной съемки, оглядываться по сторонам, Гирин ощутил тревогу. Куда пойдет этот титан? Какое примет решение? Для чего использует свою мощь, казавшуюся со стороны беспредельной?