Стас Северский - Боец тишины (СИ)

– Они убьют тебя…

– Хотели бы убить – убили бы давно.

– Я не уйду… Они же… Они убьют тебя…

– Ты уйдешь и позовешь Войцеха. Ясно?

– Я не оставлю тебя в беде одного, Вольф…

– Дура! Готовься бежать быстрее. Один идет к нам. Подойдет, – начнешь отсчет. Через тридцать

секунд я путь расчищу, и ты уйдешь. Остальных надолго мне не сдержать, так что готовься бежать

быстрее и беги во весь дух.

Дал ей свой заказной клинок с двумя боевыми поверхностями.

– Под коленом режь чуть что или – по горлу.

Не выношу ближнего боя – особенно, когда у врага явное преимущество в числе и весе. Просто,

у меня никогда не было таких преимуществ – я достаточно хрупок, не отличаюсь особой силой и

обычно хожу один – вот и стараюсь не ввязываться в рукопашную, а расчищать себе путь с

расстояния выстрела из винтовки. Взять верх я могу лишь за счет скорости. Только без

пространства мне требуемого на такие действия времени не выкроить. А стоит мне их подпустить,

они мне пространства отвоевать не дадут – силой задавят, не позволят и развернуться. Как только

они подойдут – мне конец.

Я прокрутил в голове каждое действие, каждое движение. Жду, подпуская одного противника –

первого посланника, с наглым видом перекидывающего в руке нож. Он смотрел в мои спокойные

глаза, но, подойдя, перевел взгляд на мои чуть разведенные в стороны руки. Не стал напрягать его

дерготней и лишними движениями – мне не должно давать ему никакого повода подозревать

опасность и повышать сосредоточенность. Тогда я расправлюсь с ним запросто и заставлю

остальных занервничать и потерять ориентацию. Еще шаг и…

Я резко рванул в сторону. Обогнул его так быстро, что он и обернуться не успел. Сзади ударил

обитым железом берцем ему в ухо. Он рухнул. Я пригнулся, подобрал его нож и достал из-за

голенища свой кинжал. Перекинул клинки, берясь за обухи. Резко выпрямился и выбросил обе

руки вперед. Метнул ножи с обеих рук, метя обоим противникам в головы, в глаза, а не в грудь,

учитывая, что на них можем быть броня. Я не промахнулся. Оба клинка попали в цель и повергли

обоих противников. Только девушка осталась стоять на месте. Черт…

Похоже, меня решили не брать, а убирать без особых задержек и раздумий. Огнестрельного

оружия я так и не заметил, только перед глазами сверкнул направленный мне в горло клинок. Я

коротко стукнул открытой ладонью по лезвию, отклоняя его. Уклонился от удара и снова стукнул

по занесенному надо мной лезвию открытой ладонью. Перехватил руку нападающего противника,

перекидывая его через плечо. Он рухнул на спину, роняя клинок. Я въехал ему тяжелым берцем в

голову и бросил его подыхать, переключаясь на остальных. Не уверен, что убил его, а не вырубил,

но добивать нет времени. Он выведен из строя – и довольно с него. Его товарищ схватил меня со

спины, но я вывернулся – вылез из куртки, как змея из кожи.

Оборачиваясь, остановил нацеленное мне в лицо лезвие, – перехватил его, пуская в расход

левую руку и не замечая врезавшегося в ладонь лезвия и стропореза. Правой – въехал противнику

под челюсть, но… в глазах потемнело от удара рукоятью ножа в висок. Развернулся к недругу

лицом, но… Вашу ж…

Глава 36

Открыл глаза и осторожно осмотрелся. Зажженный фонарь валяется рядом со мной на асфальте

и светит в стену. Подле меня на коленях стоит Шлегель. Он держит меня за руку – пульс считает.

175

Сейчас и я ему пульс посчитаю. Под моей рукой, крепко сжимающей его шею, часто застучало его

сердце.

– Вайнер, это не мои люди.

– Кто они?

– Не знаю. На них нет никаких опознавательных знаков и при них нет никаких документов – ни

удостоверений, ничего. Один ушел, но Войцех должен его взять.

– Я у одного матовый клинок с характерной заточкой приметил – такие у вашего спецназа на

вооружении. Только насторожило меня, что хозяин его вперед пошел и напоказ его выставил.

– Они не наши. Они славяне.

– Я вижу, что славяне. Поляки, похоже.

– Или русские.

– Думаешь, русские?

– Не знаю. Нельзя исключать.

– Час от часу… только хуже. Что с Агнешкой?

– Она в порядке – просто испугалась. Она в первый раз у человека жизнь отняла – ей нужно

время привыкнуть к мысли о чужой смерти от ее руки.

– Она прикончила одного из них?

– Прирезала. Подняла нож, подошла со спины – и по шее. Как свинью его… Навыка у нее нет,

рука не привычная – крови пролилось столько, что у нее рассудок помутился. Последний

противник решил с ней не связываться. Когда мы с Войцехом подошли, он скрылся. Я Войцеха за

ним послал.

– Он решил с ней не связываться?

– Не время.

– Говори. Хоть в двух словах.

– Когда мы пошли проверять вас, нашли тебя вырубленным… и ее подле тебя с клинком в руке.

Она, как безумная кошка, на меня бросалась, не подпускала к тебе – с трудом ее от тебя оторвал.

– Моя Агнешка?

– Не ждал такого от своей Агнешки? Никто не ждал, Вайнер. За счет этого она тебе жизнь и

спасла. Нам нужно срочно спрятать трупы и скрыться. Иди успокой ее скорее. Меня она не

слушает.

Опершись на его руку, я поднялся и осмотрелся. Агнешка сидит у стены и молча глядит сухими

глазами на замаранные кровью руки. Подошел к девушке и с трудом опустился перед ней на одно,

еще не окончательно переклинившее, колено. Не время ругать ее и выговаривать за непослушание.

– Агнешка, я тебе жизнью обязан.

Она подняла на меня глаза и схватила мою руку. Она впилась в мою руку обеими руками так

отчаянно, что причинила мне изрядную боль, но я решил терпеливо ждать, когда она ослабит

хватку и не рваться.

– Это было необходимо… Верно, Вольф? Я не могла поступить иначе… Правда, Вольф? Я не

имела права поступить иначе… Я ведь права, Вольф?

– Конечно, ты права. Ты все сделала правильно. Так было нужно. Для дела.

– Для дела? Для тебя, Вольф. Я не могла смотреть, как они… Они били тебя у меня на глазах

и… Они бы убили тебя…

– Убили бы. И тебя, и меня. Или сдали бы нас обоих, недобитых. А нам попасть в плен – равно

погибнуть. В чьи бы когти мы ни попали – нас будет ждать один конец. Все руки, в которые мы

можем попасть, – руки старухи с косой. Ты поступила правильно и сделала все, что должна была