Игорь Забелин - Загадки Хаирхана (Записки хроноскописта)

Хроноскоп все определеннее подчеркивал, что альбские конкреции в их настоящем виде - творение и природы, и человека, что созданы они в таком своеобразном соавторстве. Но, ориентируя хроноскоп на выявленную ночью генеральную линию расследования, мы обнаружили, что он не во всех случаях безусловно подтверждает авторство одного и того же человека и в то же время не отрицает полностью. Получалась чуть ли не такая же мешанина, как при совмещении Кара-Сердара с таинственным египтянином из Долины Царей: что-то сходится, что-то не сходится.

Чтобы завершить расследование, нам требовалось уединиться, и мы нашли предлог. Я сказал Варламову и его коллегам, что нам необходимо еще раз визуально осмотреть весь Западный Каратау. Варламов, к моему удивлению, тоже захотел осмотреть Каратау с воздуха, но я весьма энергично запротестовал, ссылаясь на интересы хроноскопии.

- Возьмем его. - Березкин положил мне руку на плечо. - Знаешь, как антипод он может нам пригодиться.

- Антипод? В каком смысле антипод? - Варламов нас, разумеется, не понял, но на всякий случай сказал: - Прошу выбирать выражения!

- Выбирать нам сегодня предстоит нечто более сложное, - сказал Березкин. Полезайте в вертолет.

Мы перелетели через ближайшую скалистую гряду и сели по указанию Березкина на относительно ровной площадке.

- Надолго мы здесь? - спросил командир вертолета.

- На весь день, - ответил Березкин. - Будем продолжать расследование, которое начали у картуша...

- У какого картуша? - вскинулся Варламов. - У моего?

- У картуша Кара-Сердара, - спокойно ответил Березкин. - Мы летали туда. И, обращаясь снова к вертолетчикам, продолжил свою мысль: - Нам предстоит разобраться в наблюдениях весьма сложных. Но мы с Вербининым уже настроились на один определенный лад, а Евгений Васильевич - совсем на другой. Будем считать, что вы младенцы, устами которых, как известно, глаголет истина. Согласны?

Вертолетчики улыбнулись такому сравнению, но сказали, что согласны.

Не вдаваясь более ни в какие подробности, Березкин сформулировал задание хроноскопу, и, поскольку все кадры были запечатлены в "памяти" аппарата, мы удобно устроились у экрана, приготовившись наблюдать.

Итак, мы снопа увидели разные фигуры - обработанные человеком альбские конкреции, и снова хроноскоп без особых усилий совмещал руку Кара-Сердара с рукой скульптора. Березкин разъяснил характер хроноскопического анализа Варламову, и тот мгновенно насторожился.

- Уж не хотите ли вы сказать, что все скульптуры созданы одним человеком, и притом Кара-Сердаром?!

- Вы почт угадали, - Березкин не отрывался от экрана и даже не взглянул на Варламова.

- Но это же невероятно! Для одного человека...

- ...непосильно? - перебил Березкин. - Нелегко, не спорю. Но мало ли титанов знает история! И потом... У нас есть подозрение, что к скульптурам прикасались и другие руки.

Варламов облегченно вздохнул.

- Не сомневаюсь, что десятки эрсари потрудились здесь.

Я промолчал. Березкин тоже. Он уточнил задание, совмещая неизвестных со скульптором, и хроноскоп вновь начал "бузить". Мне даже казалось, что аппарат испытывает чисто человеческие муки от бессилия прямо и точно сообщить нам свое заключение... Ни да, ни нет... По одним признакам рука Кара-Сердара, по другим - неизвестного нам, но чем-то похожего на него человека.

- Нет же, нет! - упрямо твердил Варламов. - Не одного человека, а нескольких! Много их было.

Сам того не подозревая, Варламов подсказал нам новый ход расследования, Березкин не ошибся, пригласив искусствоведа в качестве "антипода".

Мы специально отделили кадры, в которых Кара-Сердар не совмещался безусловно с рукой скульптора, и наложили их один на другой. Иначе говоря, мы попытались совместить вероятных скульпторов друг с другом, как бы минуя Кара-Сердара.

Результат получился непредвиденный: предполагаемые скульпторы вообще не совместились; или, точнее, их творческая совместимость между собой была в несколько раз ниже, чем каждого из них с Кара-Сердаром.

- Первое слово пилотам! - безапелляционно заявил Березкин.

- Не сказал бы, что это наше дело. - Командир вертолета выглядел растерянным. - Штурман у нас главный грамотей...

"Главный грамотей" смотрел на экран необычайно серьезно и чуть грустно.

- Копировальщики, - заключил он. - Разные, но пытались подражать одному и тому же скульптору. Кара-Сердару, скорее всего.

- Не верю! - жестко оборвал его Варламов. - Конечно, всегда были законодатели мод, всегда были мастера, которым подражали, но свести все творчество эрсари... Кощунство!

Я искренне сочувствовал Варламову. Пусть мы антиподы по характеру, по подходу к каратаушской загадке, но по-человечески я понимал, что значит для него крушение концепции - благородной концепции, крушение мечты вернуть человечеству скульптуру эрсари.

- Мы тоже предпочли бы ваш вариант, - сказал я, - хотя из-за соображений историко-религиозного плана он был поставлен под сомнение еще в прошлом году. Но почему вы не хотите признать, что и наш вариант интересен, что сулит он неожиданное?

- Сравнили! - горько сказал Варламов. - Сравнили!.. Да и ваш вариант... Не посмеете же вы его за истину выдать?!

- Вы правы, - сказал Березкин. - Не посмеем.

Глава шестая,

в которой мы занимаемся выявлением "организующей мысли", а также поисками портретных скульптур и составлением картосхемы своих находок

Совершив еще несколько облетов Каратау, мы пришли наконец к выводу, что нами учтены все или почти все скульптуры. Варламов, несмотря на описанные выше события продолжавший методично работать, тщательно нанес скульптуры на карту и любезно разрешил нам с Березкиным ее скопировать. Мы не только скопировали карту, но и несколько усовершенствовали свою копию: я точно сориентировал каждую фигуру, и мне показалось, что существует определенная закономерность в их расположении - фигуры как бы стремились к одному конкретному месту, но как раз там, куда они "стремились", ничего не было.

- А должно быть, - сказал Березкин. - Очень уж чувствуется одна, все организующая мысль. Почти уверен, что найдем там портрет Кара-Сердара.

Варламов только поморщился в ответ на слова Березкина: у него теперь и на Кара-Сердара сложилась своя точка зрения, не совпадающая с нашей, но в хроноскопию он не вмешивался.

- Слетаем? - спросил командир вертолета.

Березкин молча кивнул, а я еще раз склонился над картосхемой.

Среди обнаруженных нами скульптур выделялись две и размером, и характером исполнения. Об одной из них - угодливом, способном на любую подлость "чиновнике" - уже упоминалось. Второй скульптурный портрет внешне был прямой противоположностью первому: рука Кара-Сердара вырезала в скале лицо воина жестокое и волевое, чуть тронутое улыбкой; но она не смягчала грубые черты лица, а, наоборот, делала его злее, беспощаднее.