Феликс Пальма - Карта неба

Сказав это, он закатил глаза и рухнул на пол. Остальные сперва удивленно переглянулись, а затем стали с любопытством рассматривать свернувшееся в клубок тело агента Клейтона, не зная, является ли его поведение тоже частью плана или же это одно из испытаний, которому он подвергает себя, дабы показать свою сноровку.

— Какого черта… — не выдержал наконец Мюррей, видя, что агент не поднимается.

И хотел уже было пнуть лежавшего, но Уэллс опередил его и склонился над телом агента.

— Он жив, — сообщил писатель, пощупав у него пульс.

— Так что же тогда с ним стряслось? — недоумевал миллионер. — Заснул, что ли?

— По-видимому, это что-то похожее на обморок, — ответил Уэллс, смутно припоминая рассказ Сервисса. — Возможно, упало давление или содержание сахара в крови, хотя я склоняюсь к тому, что…

— Называется, попали в хорошие руки! — перебил его Мюррей с отчаянием в голосе. — И вдобавок одна из них металлическая!

— Что же нам теперь делать? — едва слышно проговорила девушка.

— Полагаю, нужно следовать плану и отправляться в Лондон, — сказал Уэллс, которому не терпелось очутиться в столице и разыскать Джейн.

— Я не намерен везти мисс Харлоу в Лондон, Джордж, — возмущенно возразил миллионер.

— Если вы не против, мистер Гилмор, Мюррей или как вас там, то я хотела бы сама решить, куда мне ехать, — холодно произнесла девушка. — Я хочу ехать в Лондон.

— Что? Но почему, Эмма? — разочарованно спросил Мюррей. — Ведь это все равно что по собственной воле направиться прямехонько к вратам ада…

— Потому что все нужно делать строго по правилам, — возразила Эмма, похоже, вновь обретшая свое высокомерие, которое, по мнению Мюррея, было сейчас абсолютно неуместным. Он собирался возразить, но Эмма не позволила, буквально испепелив его взглядом. — И разрешите сообщить вам, мистер Мюррей, коль скоро сами вы не удосужились меня об этом спросить, что именно в этом городе я остановилась. А конкретно в доме моей тетушки Дороти в Саутуорке, который я покинула сегодня утром, никого не предупредив, ибо надеялась присутствовать на вашем спектакле, завершить досадный и жалкий эпизод с вашей капитуляцией и вернуться обратно к обеду, чтобы никто не заметил моего отсутствия. Но все вышло по-другому, все вышло по-другому… — прошептала она и растерянно обвела глазами маленький склад с видом человека, пробудившегося от глубокого сна. Но тут же опомнилась и решительно продолжила: — Если известие о вторжении достигло Лондона, то моя бедная тетушка, которая к этому времени конечно же обнаружила, что моя комната пуста, ужасно за меня тревожится, а потому я должна вернуться и успокоить ее. Кроме того, там остались все мои вещи, все баулы с моими платьями, а также обе служанки, сопровождавшие меня в пути из Нью-Йорка, за чью безопасность я несу ответственность… Неужели вы хотите, чтобы я бежала с вами неизвестно куда в одном-единственном платье, забыв про все остальное?

— Послушайте меня, Эмма. — Мюррей обратился к ней с плохо скрытым раздражением, как будто уговаривал капризную девочку. — На страну напала целая армия машин неизвестного происхождения, готовая нас уничтожить, и вряд ли кто будет думать о нарядах, когда на него наведут тепловой луч… Вам не кажется, что если вы и должны о чем-то беспокоиться в такой ситуации, то только не о своих баулах?

— Я беспокоюсь не только о своих баулах! Расслышали ли вы хотя бы одно слово из того, что я вам сказала? — воскликнула Эмма и сердито поджала губы. — У меня родственники в Лондоне, и я хочу как можно скорее вернуться к ним. Кроме того, именно на адрес тетушки придет ответ на телеграмму, которую я отправила родителям, ведь им наверняка захочется узнать, что мы держимся вместе и находимся вне опасности. Я ощущаю свою ответственность, это вам понятно? Хотя что может знать об ответственности человек, который притворился, будто он умер, украв у людей возможность путешествовать во времени, то есть лишив его величайшего открытия в истории из собственного эгоизма, потому что он уже достаточно разбогател и хочет спокойно наслаждаться своим состоянием? Вы по-прежнему думаете, что я когда-нибудь свяжу свою жизнь с вашей, мистер Мюррей? Если я здесь, в гуще этого ужасного безумия, то только по вашей вине!

— По моей вине? — вскричал миллионер, возмущенный несправедливостью обвинения. — Напоминаю, что именно вы предложили мне попробовать воссоздать марсианское нашествие в качестве условия, при котором вы выйдете за меня замуж, хотя и не любите… Но я-то люблю вас, Эмма. И заверяю, что если бы знал, что случится нечто подобное, то не позволил бы вам приехать в Лондон. Я принял ваш вызов только для того, чтобы получить возможность сделать вас счастливой, Эмма, однако вы собирались лишь унизить меня! Так кто из нас двоих больший эгоист?

— Я запрещаю вам называть меня по имени, мистер Мюррей! — воскликнула девушка. Затем несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и добавила невозмутимым, но язвительным тоном: — И хочу довести до вашего сведения, перед тем как выехать в Лондон, следующее: вы не только последний человек на земле, за которого я вышла бы замуж, но также последний из людей, с кем я хотела бы пережить разрушение нашей планеты.

Мюррей воспринял последние слова девушки как неожиданный удар под дых. Его лицо так побагровело, что, казалось, он вот-вот взорвется, но потом он опустил голову, слишком подавленный, чтобы вынести гневный взгляд Эммы, чьи глаза, похоже, были готовы испепелить его собственным тепловым лучом не хуже марсианских машин.

— Понимаю, мисс Харлоу… — пробормотал он. — Полагаю, что этим все сказано.

К своему сожалению, Уэллс не смог удержаться от сочувственной улыбки в адрес миллионера.

— Будет тебе, Гиллиам. Образумься, — услышал он свой подбадривающий голос. — Скажи на милость, куда, по-твоему, мы должны поехать?

Мюррей обреченно вздохнул, по-прежнему уставившись на свои башмаки. Он направился было к двери, но его остановил голос девушки.

— А что будем делать с ним? — спросила она, указывая на неподвижное тело агента.

— Ради всего святого! — вскричал Мюррей, уже совершенно отчаявшись. — Что вы предлагаете делать с ним, мисс Харлоу?

— Мы не можем оставить его здесь, — вмешался Уэллс. — Если эта машина разрушит здание станции, он погибнет под обломками… Мы должны взять его с собой.

— Что? — возмутился миллионер. — Ты в своем уме, Джордж? Ведь он же собирался заключить нас под стражу по приезде в Лондон…

— Ты предлагаешь бросить его на произвол судьбы? — с негодованием проговорил писатель.