Николай Грязнов - За дверью в лето

— Это так срочно? — Было понятно, что молодой леомур упорно мечтает о встрече с Алисой.

— Не забывай, что ты все еще остаешься самой желанной мишенью для ястребов.

— Но я ведь даже не заявлял о своих претензиях на трон.

— Убивают не тех, кто претендует, а тех, кто может претендовать, даже если они подпишут сотни отречений. Поэтому тебе придется научиться защищать себя.

— Просто какие-то пауки в банке. Скажи честно, Мики, Граф заказывал убийство подруги Этьена?

— Не знаю. Маркиз вел следствие, но нетерпеливый барс не дождался результатов и обрезал последние ниточки. Теперь мы можем только гадать.

— Но ты допускаешь, что он мог ради сохранения барса в строю списать со счетов его девушку?

— Допускаю. Соронги отличаются от других лиатов силой Дара, а не моралью. Граф же держался независимо и никогда не примыкал к ведущим группировкам. Он всегда был скрытен.

— Это ужасно, — горько выдохнул Роджер.

— Не торопись делать выводы. Среди брандов тоже хватает серых кардиналов, которые могли бы спланировать подобную интригу. Да и ястребов я бы не стал сбрасывать со счетов.

— Им-то это зачем?

— Пока от всего произошедшего выиграли только вольные. Одним соронгом и одним барсом стало меньше.

— Мики, а можно мне задеть тебе неприятный вопрос?

— Задавай. — Учитель посмотрел в глаза своему ученику.

— Только без обид.

— Договорились.

— Если б я не хотел стать Верховным по причине любви к Алисе, ты бы смог отдать приказ об ее ликвидации? Только не ври. Привратник научил меня чувствовать правду.

— Нет. Алису никогда, ни в коем случае. Будь на ее месте, например, Ксюша, — Антвар неожиданно споткнулся на имени селянки и задумался. — Нет, и ее не смог бы.

— Но если б эта девушка тебе была незнакома…

— Не говори глупости. Никто не посмеет выкручивать руки Верховному, или даже кандидату в правители. Это смертельно опасно.

— А если б я не претендовал на трон? И это было архи важно.

— Не знаю. Возможно, и смог бы, все зависит от обстоятельств. Пойми, правителю приходится решать судьбы подданных. Это его участь, и глупо прятаться от ответственности.

— Мне пока не очень хочется править миром.

— В этом и есть главное отличие сов, они не рвутся к власти, в то время как ястребы мечтают порулить. Плохой правитель радуется правам, а хороший тяготится обязанностями.

— Звучит не особо заманчиво, — хмыкнул Роджер.

— Прошу только об одном, не торопись принимать решение.

— Хорошо, я подумаю.

В этот момент впереди на дороге появился полицейский с жезлом. Он уверенным жестом приказал водителю остановиться, что законопослушный коборт исполнил беспрекословно. Воспитанник встревожено посмотрел на озабоченного наставника.

— Что-то случилось?

— Пока не понимаю. Мы вроде ничего не нарушали. Я проконтролирую полицейских, а ты на крайний случай за окрестностями последи.

— Хорошо, — молодой воин нырнул в астрал и включил режим глобального сканирования.

Прошло минут десять, после чего чертыхающийся водитель вернулся в кабину, убрал документы, и заждавшиеся путешественники отправились дальше. Мики с усмешкой покачал головой, а ученик недоумевающее посмотрел на него.

— Ну, и что это было?

— Дешевый развод. Ушлые ребятишки делают свой маленький бизнес. Пришлось дать взятку.

— За что? Мы же ничего не нарушали.

— Последние три километра ничего, но до этого в чистом поле трактор обогнали. Огибая колымагу, сплошную линию пересекли.

— Как же полицейские об этом узнали? Вертолеты над нами вроде не пролетали.

— Все проще. Они с трактористом заранее договорились, тот специально ездит медленно там, где его нельзя обогнать без нарушения правил. Вот он по мобильному и сообщает им, кто не удержался.

— Дешевая провокация. Но ведь это бездоказательно.

— Зато психологически тонко продумано. Ведь водитель знает, что он нарушил, и чувство вины не позволяет ему защищаться по правилам.

— Но что они ему могут предъявить? — никак не мог понять суть аферы Роджер.

— Говорят, что у них есть видеозапись, а это бесспорное доказательство для суда и лишения прав.

— Они сделали запись?

— Ты что? Нет, можно, конечно, камеру в трактор поставить, только тогда факт сговора станет неопровержимым. Тем более что их целью является не суд, а получение мзды.

— Но почему правительство четлан не борется с таким противозаконным лохотроном?

— Во-первых, это сложно. А, во-вторых, нужно желание бороться. Кто же по доброй воле откажется от такой кормушки? О борьбе с коррупцией всегда ведется много разговоров, но мало дел.

— И так происходит во всех странах?

— Нет, в большинстве стран народ законопослушен. Есть, конечно, и другие зоны беззакония, но в России изощренность лохотронщиков всех уровней достигает немыслимых высот.

— Почему же соронги это терпят? Вот и ты позволил своему коборту дать им взятку.

— Позволил, потому что нам время дорого, хотя мог просто взять под контроль полицейских и приказать им отпустить нас. Но изобретательность в слугах надо поощрять.

— Даже преступную? — Роджер прищурил один глаз.

— Любую. Ты думаешь, почему именно в нашей стране достигнуты самые большие успехи по покорению космоса или морских глубин? И это в то время, когда ученых сажали и расстреливали.

— Хочешь сказать, несмотря на голод и лишения…

— Нет, не вопреки, а благодаря. Сытый художник творит лениво. Для того чтобы он создавал шедевры его надо придушить, искалечить и бросить в тюрьму. Он должен испытать и ад, и рай.

— Но ведь это жестоко. — Тобио брезгливо поморщился.

— Не спорю. Только ястребы считают, что в нашем мире еще слишком мало жестокости, и род четлан генетически вырождается.

— Где же такие изверги находят себе единомышленников?

— Ты удивишься, как раз среди умных лиатов, которые умеют анализировать ситуацию, и находят. Россия — страна потрясений, но именно она обогащает творческий потенциал мира.

— Хочешь сказать, что концентрационный лагерь является лучшей художественной школой?

— Ты слегка перегибаешь палку. Лишения должны быть умеренными, чтобы сохранять у творца креативный потенциал, и ему был виден свет в конце тоннеля.

— Это все касается кобортов, но причем тут лиаты?

— Все взаимосвязано в этом мире, мы не только учим своих слуг, но и учимся у них. Или ты думаешь, что одна из трех высших школ высших расположена в Москве случайно?

— Кстати, по поводу школы, чему там меня будут учить? Драться?