Николай Науменко - Фантастика 2009: Выпуск 2. Змеи Хроноса

– Я? – возмутилась дама, обернувшись на голос.

– Дура и есть, – подтвердила птица, расположившаяся на буфете с изделиями из чешского хрусталя и набором мраморных слоников. – Мало тебе твои анархисты рожу попортили, так ты еще и в эту помойную смуту сунулась. Ну и кто же ты после этого?

Дама выронила из рук пыльную тряпку и присела в кресло Аксакала.

– В тебе голубая кровь благородного герцога, а ты орешь «Грабь награбленное!» – продолжала ворона. – Кого грабить-то собралась, дуреха непутевая? Ну, ладно по молодости лет путалась с рваниной, так пора и в разум войти. Тридцать три годка тебе нынче сравнялось. Сколько же можно в казаки-разбойники играть?

– Тридцать два, – шепотом поправила дама птицу.

– Тридцать три. Мать твоя на лапу дала девке, которая метрику оформляла. Такие обстоятельства случились, и ее понять можно, а тебя я никак не пойму. На кой ляд тебе далась шпана эта динамитная? Из-за атамана их смазливого?

– Из-за него.

– Ох, бабы-бабы! Вот и подвел он тебя под монастырь, хахаль твой ненаглядный. И сам загремел в гиблые места, и тебя оставил в розыске. Ведь ищут тебя, уж какой год ищут по отметине на роже.

Дама испуганно оглянулась и с укором взглянула на птицу.

Ворона замолчала, потом перепорхнула на покрытый алым сукном стол и ловко устроилась на канделябре перед дамой.

– Ох, бабы-бабы! – с чувством повторила птица. – Ладно, поздно тебя перевоспитывать. Мне нужно заклятие с себя снять и исполнить обещанное твоему прадеду. Ты хоть знаешь, кто он был?

– Кто был?

– Ну, прадед по материнской линии. Дедов отец. Деда помнишь?

– Вот про деда не надо.

– Да одни мы, одни, – прохрипела ворона, но, оглядевшись, все-таки перешла на шепот: – Так вот, прадед твой был правителем герцогства Тосканского. Ах, какое герцогство было! – восторженно застонала птица. – Мечта! Греза! Одних голубятен с вольными кормушками было семь штук. А какие постоялые дворы с просторными закромами для лошадей! Как сытно и обильно в ту далекую пору потчевали лошадок овсом! Знаешь ли ты постоялый двор? – спросила ворона даму в ностальгической тоске и сама, оставаясь в ней, ответила: – Нет, ты не знаешь постоялого двора. – Ворона помолчала, вспоминая. – Но, конечно, были в герцогстве твоего прадеда и мерзости. Не буду врать, были. Коты! Тощие, коварные звери. Были. У вас они тоже есть, но по сравнению с теми, с тосканскими, ваши – голуби. Впрочем, знаешь, если в умеренных дозах для адреналина и моциона… Что такое жизнь без риска? – Ворона меланхолически примолкла, ожидая ответа. Но Виолета Макаровна не ответила, медленно приходя в себя. – Ах, ну что это я все о своем, о птичьем, – укорила себя ворона. – Вернемся к твоему прадеду. Так вот, богат он был несказанно. А богат был потому, что правителем герцогства он работал по совместительству, а основными его занятиями были магия и алхимия. Черные манускрипты с заклятиями читал и ведал он тайну философского камня. Золото плавил из какой-то вонючей дряни в любых количествах. Не знал куда девать. Пуговицы отливал из него и кокарды своим гвардейцам. Транжирил как мог, а что не мог, закапывал в тайные места. – Птица сделала паузу и многозначительно взглянула на даму. – Вот так, красавица моя, в тайные места золотишко закапывал. Ну и для отдыха, под настроение, твой прадед изредка творил фантомов. Ну, в этом деле успехи у него были поскромнее. Когда как творил. Иногда удачно, но если куража не было, – ворона хихикнула, – выходило черти-те что.

– Фантомов? – наконец собралась с мыслями Виолета Макаровна.

– Ну да, фантомов. Я вот, к примеру, фантом. Но я удачный фантом. Очень удачный.

– Вы фантом?

– Ну да. Плод его мысли и фантазии.

– Как это?

– Ну, смотри. Видишь меня?

– Вижу.

– А сейчас?

– О Господи! Где же вы?

– Тут я, тут. Не пугайся. Это я так. Пошутила.

– А когда вас нет, вы не самом деле есть?

– Что? – Ворона распушила хвост и внимательно его рассмотрела.

– На самом деле.

– Дура ты все-таки, – сказала ворона после задумчивой паузы. – Отвлеклась я. Вернемся к нашим баранам. Да. Так вот. Мой повелитель, Великий Герцог Тосканский, повелел мне в день твоего тридцатитрехлетия открыть тебе…

– К кому вернемся? К баранам? Опять пошутили?

Ворона щелкнула клювом и обернулась на едва слышный скрип двери.

В гостиную бочком, прижимая к груди томик Флобера, проник Аксакал.

– Вы тут, товарищ Виолета? С кем это вы? Я вам не помешал? Хотел тут поработать с литературой.

– Я? Я тут с птичкой. – Виолета Макаровна подняла с пола тряпку. – Мы тут прибираемся.

– Ну что же, – вождь задумчиво покачался на пятках, – продолжайте, товарищ. Не буду вам мешать. А птица у вас великолепная. Замечательная птица. Простая, народная пичуга без интеллигентских изысков и буржуазной демагогической фанаберии. Мудрая птица. Ворона, кажется. Я прав?

– Гляди-ка, орнитолог к нам пожаловал, – посмотрев на вошедшего, удивилась ворона. – Специалист!

Аксакал перестал качаться, выронил книгу, кивнул и вежливо улыбнулся.

– Я, пожалуй, пойду. Работайте, товарищи. Если меня будет искать товарищ Тайгер, я у себя. Прилягу. Как-то мне сегодня не по себе.

– Не волнуйтесь, товарищ Аксакал. Я, конечно, передам товарищу Тайгеру, что вам нездоровится, – сказала Виолета Макаровна, делая вороне знаки тряпкой.

– Да-да, именно Тайгеру. Он в случае чего… Надежный, преданный делу товарищ. Матерый человечище, – с некоторым трудом выговорил Аксакал, поднимая «Мадам Бовари» в плюшевом переплете.

– Погодь, Макаровна. Ты меня в правах не ограничивай, – отмахнулась крылом от тряпки ворона. – Хочу спросить специалиста. Вот когда меня нет, я где?

Аксакал сдул с «Мадам Бовари» соринку, вздернул бороденку и почесал под ней горло.

– Можете передать товарищу Тайгеру симптомы: удушье, бред, потеря аппетита. По-видимому, дает себя знать титаническая работа в условиях строгого подполья и дефицита времени. Конспирация, знаете ли… Ну, вы понимаете, товарищ Виолета. Надеюсь, товарищ Тайгер отыщет врача в нашем коллективе.

– Душно ему, врача ему, – проворчала ворона. – Ты не симулируй, орнитолог. Ответь толком. Где размещаются фантомы? Понял меня? Я тебя об фантомах спрашиваю, трудоголик титанический.

Аксакал посмотрел на ворону, потом на «Мадам Бовари», потом на Виолету Макаровну.

– Она не простая птица, товарищ Аксакал, – виновато объяснила дама со шрамом, – она плод. Понимаете? Она плод фантазии моего прадеда алхимика.

– Вот как? – заинтересовался Аксакал. – Ваш прадед, товарищ Виолета, был алхимик? Надеюсь, вы не скрыли этот факт от товарищей?