Владимир Савченко - Время больших отрицаний

………………………….

— Мы зажгли сверхновую. Так ли они возникают, а, Бармалеич? От аннигиляций?

— Не знаю. Этого никто не знает и не узнает…

— А кто узнает, тот не скажет. Не успеет.

— Слушайте, мы же исполнили то, чего никакие вселенные никогда не делают: переместили вещество из одного миропроявления в другое! Через десятки миллиардов лет.

— Не делают, потому что вселенным это не нужно. Что им те вещества!

………………………….

— Ведь двенадцать же планет. Система побольше Солнечной.

— Да на них еще ничего не было. И вообще, там все прочие миры давно кончились, сменились уже сотни Шторм-циклов. Вон видишь…

— Так то без нас.

— Помните, месяц назад мы гутарили здесь о возможности захвата власти на Земле. Теми еще Ловушками, слабенькими. И о том, на кой черт она нам нужна. Так теперь ведь мы можем покорять и иные миры. Даже не только в Солнечной, где и покорять нечего, по всей ближне-звездной окрестности. То есть все, что видим как яркие звезды, — наше…

— Ого!

— Не ого, а точно, он прав. Ты разве не понял: раз можем так держать в НПВ— луче ком вещества, то ведь и антивещества тоже. А раз так, то и некасаемо к стенкам Ловушек вывести его из МВ в нашу Вселенную. И направить куда хотим, как на ту звезду с планетами. Шару теперь мы это сделать не дадим, раз поняли, — но сами-то можем. Такой вспышкой, уничтожив один ЗПВ, можно привести в ужас и покорность целую звездную область Галактики.

Это говорил Миша Панкратов, сидя на велостанке; качал ноги. НетСурьез глядел на него с интересом и большой симпатией:

— Ты сказал.

— Ну, и на кой черт, скажите на милость, нам это надо? — вступил Буров, вылезая из бассейна и обтирая свое несколько полноватое тело полотенцем. — Воевать с аль-де-баранами из-за прекрасных аль-де-баранок, сиречь аль-де-овец?

— Аль-де-баранесс!.. — вставил кто-то.

— Да не один черт, ведь их нет, скорее всего, ни тех, ни других. Мы же обыкновенные люди. Вот у меня старенькая мама, она очень не любит, если я дома не ночую, сама не уснет до утра. У Мишки здесь дети — и они важней для него любой власти, разве нет? Бармалеича вот из доцентов расстригли…

— … нам в директора!

— Зачем нам такая благодать! Лично мне не нужна власть не только в Галактике, но и в пределах нашего района Катагани. А никуда не денешься: есть.

— … бессмысленное могущество. Ненужное могущество.

— Нелепое могущество…

— Вы напрасно считаете, что первые в таком интересном положении, — вмешался полковник (ныне шеф безопасности Института) Волков; он несмотря на седины не только на голове, но и на груди был мускулист, поджар, широкоплеч; упражнялся на коне, а теперь сел на него. — Нет. Ведь так и накопили с двух сторон, в Штатах и блаженной памяти Советском Союзе, ядерных зарядов на ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ уничтожений всего живого на планете! Вот такие же обыкновенные люди: тот семьей озабочен, тот карьерой, тот заработком… Те знали, что мы производим, мы знали, что те производят — и гнали. Понимали, что нескольких сотен боеголовок с такой начинкой вполне достаточно, — а делали тысячи. Смысла никакого, гатили в это многие миллиарды… И ни у кого не хватило ума и смелости сказать: вы что, очумели? Куда столько, зачем? Хватит!

— Н-да-с, сравненьице! Обыкновенными-то, значит, быть не очень чтобы того… — высказался Климов, лежа на краю бассейна.

— И вот этот ваш тезис «Нам это не надо, значит, ерунда, значит, никому не надо», — продолжил Волков. — Явно это не сказано, но подтекст такой. Да, вам это не надо. Вы даровитые ребята, делаете интереснейшее — ваша жизнь полна. Но есть страшное количество серяков, чья жизнь без власти или без денег… или, на худой конец, известности — пуста. Им все это ох как надо. Так что эти знания необходимо беречь от чужого глаза. Чтоб нигде и никому!.. Иначе те серяки подомнут, отнимут — и таких бед «во имя неважно чего» наворотят!..

Полковник помолчал, оглядел всех.

— Я в последний день жизни Валерьяна Вениаминовича даже поругался с ним, настаивал: мол, надо сообщить о свойствах НПВ по начальству, засекретить… мол, пространственная бомба может быть, так далее. Это перед Шаротрясом и еще до Ловушек Михаила Аркадьевича. Такой верноподданный дурак был. Верноподданный предателям. Пец, спасибо ему, меня крепко осадил. Понимал, чуял. Вот и нам так надо. Чтоб нигде никому.

Помолчали, обдумывая — и в память о Вэ-Вэ, Папе Пеце, Великом Хрыче, чье знание продолжало жить здесь.

………………………….

— Бессмысленного могущества не бывает — бывает бессмысленное использование его. Нет, серьезно. Мы овладели возможностью — соразмерной объектам. Режим знаем, теперь во всеоружии.

— Для чего?

— А хотя бы на случай вторжения. Оттуда. Мало ли что. Нет, серьезно. Этот Контакт… откуда мы знаем: с добром или напротив? А выбросом антивещества из одного цикла МВ в другой можно уничтожить не только звезду, но и галактику.

— Вот-вот… двадцать пять раз. — покачал головой Волков. — Опять двадцать пять!

………………………….

— А что? Если б у нас были Ловушки такого уровня до 16 сентября, — вдумчиво сказал Виктор Федорович, — и эта методика, не допустили бы мы ту звезду к НПВ-барьеру. Пых — и нет. И никакого Шаротряса.

— Витя, так до Шаротряса мы вообще знать не знали о Ловушках.

………………………….

— Понимаете, mon cheries amies, — вступил Иорданцев; он плавал медленым брассом, слушал всех — а теперь стал на дно, чтоб жестикулировать. — Этим могуществом Вселенные бросают… швыряют, если точнее — нам какой-то вызов. Перчатку. Вызов в форме Вселенских возможностей. Своего уровня, не нашей мелочевки. Мол, вы строите из себя умных — так вот нате. А?

— Ты сказал. — теперь НетСурьез смотрел тепло на ГенБио.

«Два полпреда…» — снова подумал Варфоломей Дормидонтович.

Важен был уровень. Теперь они могли орудовать в Меняющейся Вселенной; не только наблюдать. А стало быть, со временем и в Большой тоже. Не на уровне кражи астероидов, даже межпланетных путешествий. Крупнее, гораздо крупне.

Важен был уровень и важен был гнев.

Глава тридцать вторая. Нет-Сурьез принимает вызов

«Со мною вот как пребывает:

Не та хвостом моим играет,

На лапы задние встает —

И у другой меня крадет.

А той, скажите, Хропта ради,

Каким хвостом и с кем играть?..»

(Цивилизация диплодоков Зикры, Плеяды)

— Мне нравится ваш образ пены, — говорил Любарскому НетСурьез, окончив в N+1-й раз вдумчивое чтение дискет Пеца в «пецарии-любарии»; они стимулировали его мысли. — Пена возникает во взбаламученной воде. Недаром и в МВ наблюдаем Шторм-Циклы. Шторм!.. Вот и надо взбаламутить как следует. Покруче, чем там.

После 2-го Контрольного НетСурьез почувствовал: это место для него во Вселенной. Утвердился.