Николай Полунин - Роско планета Анджела

— Доделывают. Только тянуть…

— Сами впряжетесь. Или пошли кого сгонять на ближайшую ферму, чапу пусть уведут. Не позже середины ночи выступаем. И так я тут провалялся. Но я встану, слышите вы все, я встану! О-о…

Охотник, один из тех, что бросили опаленный Город под предлогом разведки, уцелела ли Скайла, смотрел на лежащего с суеверным ужасом. Казалось невероятным, что сгоревший труп, на который они наткнулись в этой пешере, по правде сказать, так и идя в Скайлу, — что он еще может разговаривать и отдавать приказы.

Живого у трупа оставались только глаза. Но и этого было довольно, чтобы почувствовать его власть и подчиниться ей. Охотник поторопил мастерящих сани-волокушу. Выглянул за порог каменной щели. Здесь была ночь и вьюга. Была Гора.

«Великий Огонь, — подумал охотник, — это что ж такое?»

Сзади послышался шорох, на плечо охотнику легла тяжкая рука. Она была черной. Ну вот я и поднялся, — сказал Сам Киннигетт.

Гора 2 (Дом)

Наконец-то Новые, Здесь Рожденные, поняли, о чем бормочут, распространяя вокруг себя недовольство и укор, им Старшие. Наконец-то ясна сделалась Новым суть того, что Старшие называли долгом и предписанным путем.

Это оказалось таким пустяком, что и внимания он не стоил.

Все дело, оказалось, было в этих, не твердых и не жидких. Старшие пытались втолковать Новым, Здесь Рожденным, будто не гасить нужно их точки, а лишь — наблюдать за ними, приносить все собранное в стены Дома, и только Дом может отдать распоряжение относительно этих, не твердых и не жидких, как с ними поступать в том или ином случае.

Но Дом — мертв, что он скажет?

Дом был всегда и будет всегда, отчего-то пробовали возмутиться Старшие на столь очевидный довод и дальше впадали в совершеннейшую и невнятную чепуху. Их голос был слаб. Новые перестали слушать его. Да и судили-то Старшие не по живому опыту, как Новые, а с каких-то полузабытых слов прежних Старших, и верить поэтому им было нельзя.

Слишком это было сложным для объяснения. А Новые, Здесь Рожденные, выбрали жизнь простую, где место лишь поиску наслаждения и упоению им. И хорошо, что существуют эти, не твердые и не жидкие, которые это все им дают.

И — тоже наконец-то — Новые, Здесь Рожденные, определили, откуда направлен к ним могучий ток, который способны распознать только они, или точно такие же, как они, а, скажем, этим, не твердым и не жидким, его звенящий голос попросту неслышим. Новые, Здесь Рожденные, все-таки были еще недостаточно опытны в таких делах, поэтому, чтобы разобраться, им потребовалось время.

Они были не одни в мире! Совсем рядом находились браться, пришедшие к ним — или за ними из каких-то неясных пока дальних далей! Более того, именно приходу их братьев обязаны они, Новые, Здесь Рожденные, своим таким стремительным и многочисленным появлением в Доме! Силы, которые и им не-постижимы, вызвали невиданную волну Рождений.

Один из Новых, Новыми Рожденных, вдруг уловил в пришедшем зове чрезвычайно интересную деталь. Там, у кружащих поблизости братьев, тоже есть свои не твердые и не жидкие с этими их привлекательными точками. И много.

Теперь вопрос о воссоединении мог считаться решенным. Узнав моментально от одного все, эрги Дома — мертвой Горы, лежащей на холодной планете, — окончательно отвернулись от Старших и начали готовиться к прыжку через неизвестное пространство.

Но поручалось медленно. Не то чтобы они опасались, просто недавний поход из Дома и огромное пресыщение сделали их более спокойными. Они ощущали нетерпение, идущее к ним, но отозваться пока было выше их сил.

Вместо того чтобы рвануться навстречу, они лишь впитывали и разбирали для своего понятия то, как живут там у себя и в чем находят наслаждение их братья. Результаты удивили и ошеломили. Это было так похоже на глупые россказни Старших. Это следовало поправить. Разъяснить. Дать почувствовать братьям, чего они лишают себя…

Из ощущений — эмоции, из эмоций — устремления, из устремлений — поведение… Ведь это так просто! Кажется, те, кружащие рядом в своем доме так похожем на их Дом, более сложны. Но суть у обоих одна, и братья, когда узнают истинный смысл, конечно же, согласятся. Они встретились, притянулись друг к другу, хотели того или нет пославшие их. Как встреча скажется на всем остальном, на не твердых и не жидких до всех бесконечных пространств вокруг, их не интересует. Их не спрашивали, когда посылали.

Вот наконец — совсем наконец — первые шестерки эргов из Новых, Новыми Рожденных, отправились по сквозным ходам Дома, что опоясывали его тело тончайшей, местами прерванной из-за повреждений спиралью.

Они шли в авангарде. Они должны попасть к братьям первыми, чтобы все, что знают эрги Дома, в мгновение сделалось известным и таким же своим для далеких братьев.

Набирали скорость в витках спирали. По двое, по трое, по шесть.

Возможно, те не твердые и не жидкие, что обитают рядом с братьями, более защищены? Возможно, за наслаждение, весть о котором несут Новые, Новыми Рожденные, придется еще побороться. Их это не страшит. Потому что исход ясен уже теперь.

Полосой ярчайшего света вырвались Новые, Новыми Рожденные, из чрева рухнувшего когда-то на планету ковчега. Высоко за облаками это произошло, где в шкуре Горы была трещина. И устремились ввысь. И никто из людей этого не увидел.

Но вздохнула высоко на орбите Земля.

4

История Земли — История Переселений 2

На плоских, как стол, равнинах вот уже целую эпоху росли хвощеподобные низкие травы, где благополучно вела свои дни своеобразная цивилизация существ, более всего схожих с организмами, как сказали бы на планете, которой уж нет теперь, третьего царства — насекомыми.

Небо над равнинами было зеленым, воздух являл собой адскую смесь цианидов и альдегидов, примерно в равных пропорциях, но в невообразимых сочетаниях. Впрочем, «адскую» — лишь на посторонний взгляд. Жизнь развивалась, усложнялась, переходя со ступеньки на ступеньку, и в конце концов обрела разум, причем сразу в нескольких видах живых.

Здесь были жестокие конфликты — сперва за выживание, после, внутри ступивших на путь разума, — за доминирование над остальными.

Здесь были, периоды стремления к звездам, но всякий раз эта цивилизация возвращалась обратно, не найдя, должно быть, ничего, что заинтересовало бы ее больше зеленых рассветов и мягкого ветра над ковром трав родной планеты. И ничего, в чем она нуждалась бы более.