Варвара Мадоши - Возьмите нас в стаю

— Откуда я достану корабль? — озлился Алекс. — Из дерьма соберу?! У вас даже дерьмо рыбы жрут!

— Откуда хочешь, — сказала Риу. — Я сказала, что не допущу гибели этой планеты от рук нашего правительства, и я ее не допущу. Если параллельно предотвратим гибель галактики, тем лучше для галактики, не так ли?

Глава 41

Космос огромен.

Собственно, это главное, что нужно понимать о космосе. Он непредставимо велик. Две межвездные империи, насчитывающие тысячи миров, могли бы воевать друг с другом много столетий, и их флоты ни разу не встретились бы, даже патрулируя примерно один и тот же участок пространства.

Можно сколько угодно приводить в примеры цифры с десятками, даже сотнями нулей. Можно рисовать картинки в каком угодно масштабе. Можно вспоминать, что солнечный свет идет до Юпитера целый час и привести в пример знаменитый снимок, сделанный на заре космической эры, где Земля с орбиты Нептуна кажется крошечной, едва различимой голубой точкой[10].

Но все равно все это колоссальное одиночество космической ночи, которая так же надежно сталкивает расы друг с другом, как и разделяет их, невозможно понять, пока не окажешься с ней один на один.

Тим почувствовал примерно это, когда крошечный «катер» отделился от огромного корабля-матки, на котором они прилетели… черт возьми, сообразил Тим, я даже не помню, как он называется! Да и есть ли у него название? У кого-то из знакомых Тиму инопланетных народов была традиция: не называть корабли, ни морские, ни космические, чтобы боги не знали, на кого гневаться. Использовались только порядковые номера. Он не помнил, может быть, это как раз касалось шемин-мингрелей.

Тим хотел было уже спросить у Вонга, который управлял их кораблем, но передумал. Все их разговоры записывались и передавались на корабль. Хорош бы он был, если названия у корабля все-таки было.

Итак, их крошечная лодочка отделилась от корабля, и вместе с ним — словно бы не просто от человечества, но и от всего сообщества разумных, что ждало за их спинами. Ждало, затаив дыхания.

Планета вращалась внизу, буквально под их ногами: огромная, красочная, непонятная. С орбиты удалось засечь то, что было, по их представлениям, массовой миграцией животных, но в таких вещах никогда нельзя быть абсолютно уверенными. И если они ошибутся, у них может не оказаться времени на второй заход…

— Что, никогда не был в рубке перед десантированием? — спросил Вонг.

У него стало злое, как будто даже помолодевшее лицо, и Тим подумал, что никогда как-то не размышлял, что заставило посла принять участие в Проекте, поставить все на карту, потащиться сюда. А ведь Вонг, пожалуй, авантюрист. Может быть, настолько авантюрист, что по-настоящему скучал по штурвалу небольшого космического кораблика — того, на котором действительно чувствуешь, что пилотируешь. Вот как сейчас, когда планета внезапно вылетает из-под ног и наваливается сверху…

— Никогда, — признал Тим.

Наверное, ему стоило остаться на корабле. Он капитан, должен был остаться. Послать с Вонгом Ренату или Бергмана, который так и просидел всю дорогу в машинном отделении; предположительно, узнавал что-то полезное у шемин-мингрелей, но с тем же успехом мог соображать с ними на троих.

— Ну так вообще ни хрена не похоже, — сказал Вонг весело. — Не чувствуешь даже, что летишь. Я мог бы вообще тебя за рычаги посадить, и то бы не хуже вышло!

Тим в этом сомневался: пульт управления, в котором Вонг ориентировался играючи, казался ему довольно сложным. Уж всяко посложнее, чем у шемин-мингрельского автомобиля, а это был предел тимовых возможностей. И никаких рычагов на нем, конечно, не было: Вонг пользовался устаревшим космическим жаргоном.

Шемин-мингрели, в отличие от людей, которые не полагались на сенсорику, устроили полностью сенсорную панель: вместо кнопок на большом экране горели значки вроде иконок. С другой стороны, у них большая часть техники управлась мысленно. Ручные элементы управления ставились только на тот случай, если пилот вдруг окажется в растерянном состоянии — настолько, что его разум начнет подавать противоречивые сигналы. Для управления людьми аппарат пришлось немного переделать.

Ну что ж, по крайней мере получилось красиво.

Сделав ошибку в одном, остальное посол определил абсолютно верно. Тим никогда не сидел в кабине челнока при спуске на планету, но прекрасно представлял себе, как это чувствуется: дикие перегрузки, обшивка накаляется, мотор воет, ты молишься, как бы тебя не садануло об этот булыжник на всей твоей чертовой скорости…

В этот раз все оказалось иначе. Никаких перегрузок, никакой вибрации. Шума двигателя, и в земных кораблях внутри не слышно, но шум вспомогательных механизмов, того же «холодильника», более чем ощутим. А тут ничего. Тишина, как в консерватории за секунду до того, как маэстро взмахнет смычков. Так тихо, что слышно, как волосы на голове шевелятся.

Планета перестала наваливаться сверху и заняла четкое место внизу. Теперь они уже не летели к ней «вверх», а падали, быстро и бесшумно. Рубка казалась прозрачной — не потому что на самом деле была таковой, а потому что вся ее поверхность, кроме пилотского пульта, поднимающегося из пола на тонкой ножке, и кресел-ложементов, представляла собой огромный стереоэкран — и было видно, какой ландафт, совершенно не похожий на Земной, открывается буквально под ногами. Круче, чем на аттракционе. Никакого четкого чередования лоскутов лугов и возделанных земель, никакой геометрически правильной паутины дорог. Совершенно девственный мир: плавные линии луговых холмов, причудливые петли реки, темно-зеленые протуберанцы лесов, отвоевывающие луговое пространство…

И вдруг земля перестала лететь на них, зависла совершенно ровно внизу, не приближаясь и не отдаляясь. Теперь под замер луг — пышное разнотравье, в котором выделялись полосы посветлее и потемнее, как на морской глади. Они висели примерно на высоте многоэтажного дома..

— Да-а, — пробормотал Вонг. — Были бы эти штуки у нас лет тридцать назад… Смотри, капитан. Привел тебя как по ниточке.

Тим сначала не понял, о чем он. А потом разобрал: широкий поток светло-коричневых спин толпился у переправы, бросаясь в воду и поднимая брызги. С этой высоты брызги выглядели легкой рябью.

— Давай за ними, — сказал Тим.

— Да я знаю, — ответил Вонг.

— И я знаю, что ты знаешь, — ответил Тим по-русски. — И вообще я здесь только за тем, чтобы потом тебя в случае чего под трибунал не отправили, так?

Вонг остро посмотрел на него черным глазом.