Ларри Нивен - Мир вне времени (Сборник)

Я быстро промотал ленту до конца, чтобы узнать имя детектива, возглавлявшего расследование. Джексон Бера. Я тут же набрал его номер.

— Да, мы следим за ним уже три недели. По-моему, пустая трата времени и денег.

— Тогда почему бы вам не прекратить слежку?

— Потому что три недели — это слишком маленький срок. Как ты думаешь, сколько доноров ему требуется в год? Два. Просмотри отчеты. Валовая прибыль с каждого донора составляет около миллиона долларов. Грэм может себе позволить осторожничать. Хотя зацепки у нас все же есть. В прошлом году бесследно исчезли двое из его покупателей.

— То есть — вы собираетесь продолжать наблюдение в течение полугода?

— Да. За это время он наверняка найдет подходящую жертву. Дело в том, что ему приходится составлять отчет по каждому клиенту. Это дает ему право задавать некоторые вопросы, касающиеся личной жизни покупателя. Таким образом, Грэм узнает о наличии либо отсутствии родственников.

— Почему я не вижу в подборке ни одной домашней голографии?

Бера почесал в затылке.

— Ну, мы, конечно, следили за его домом, но снимков сделать не удалось. В помещении нет окон. Ты вообще слышал что-нибудь о лучах-шпионах?

— Да так, отрывочно. Кажется, они появились недавно?

— Эти лучи — ровесники лазеров. Помнишь тот старый трюк: пропускаешь луч лазера через окно или даже через занавески, отражаешь его от поверхности зеркала. Он возвращается искаженным вибрациями стекла, так что ты получаешь превосходную запись всего сказанного в комнате. Но для качественных снимков требуется куда более сложная технология.

— Ну и что мы можем предпринять в этом случае?

— Нужна оптически плоская поверхность; вот если бы стены его дома были наружными…

— Что он сейчас делает?

— Минутку, — Бера исчез из вида. — Кто-то вошел; Грэм разговаривает с ним. Показать?

— Да.

Несколько минут спустя на экране появилось изображение происходящего в офисе. Если бы я не знал, чем занимается Грэм, то подумал бы, что он — врач-ортопед. Удобное откидывающееся кресло с подушечкой для головы и подставкой для ног; шкафчик с инструментами, лежащими на белоснежной ткани; столик в углу. Кеннет разговаривал с невзрачной изможденной девушкой. Некоторое время я вслушивался в его сладкоречивые описания будущего неземного блаженства; затем, не выдержав, отключил звук. Девушка поудобнее устроилась в кресле, и Грэм надел ей что-то на голову. Простенькое личико внезапно расцвело, озарилось какой-то внутренней красотой.

Счастье красит человека; превращает лягушку в царевну, гадкого утенка в белоснежного лебедя. Бедная девочка буквально светилась от избытка радости, и я впервые задумался о том, что слишком мало знаю о бизнесе Грэма. Судя по всему, у него был индуктор, позволяющий провести ток без вживления специальных приспособлений — для непосредственной демонстрации действия своего товара. Весомый аргумент!

Грэм выключил прибор. Создалось ощущение, что он выключил саму девушку. Некоторое время она сидела неподвижно, словно оглушенная, затем лихорадочно схватила кошелек и принялась выгребать оттуда деньги.

Я был сыт по горло этим зрелищем и отключился.

Да, сомнений в том, что он причастен к торговле органами, почти не оставалось. Это не человек, а бездушная машина. В этом было его преимущество.

Жестокий, безжалостный… Впрочем, так ли он хуже любого обывателя, голосующего за смертную казнь? Оборотная сторона долгой здоровой жизни — обесценивание этой же самой жизни.

Там, на Белте, мы так не считали. Тогда выживание само по себе было подвигом, и жизнь считалась величайшей драгоценностью. Поэтому мне пришлось возвращаться на Землю, чтобы трансплантировать руку.

Мой запрос был удовлетворен два месяца спустя после прибытия.

Так быстро?

Оказалось, что в банках всегда есть излишек определенных органов. В наши дни люди редко теряют руки, поэтому мне повезло. Год спустя я узнал, что рука, которой пользуюсь, изъята из обнаруженного хранилища банды торговцев. Это известие было шоком. Я наивно надеялся, что она принадлежала какому-нибудь киллеру, пристрелившему четырнадцать домохозяек. А зря… Обычный человек, чья-то безымянная жертва.

Думаете, я тут же вернул конечность в припадке ужаса и отвращения?

Нет. К своему удивлению, я этого не сделал. Зато поступил на работу в бывшее управление ОРП — Объединение Региональной Полиции, ныне — Главное Управление Полиции Объединенных Наций. Если уж я ношу чью-то руку, значит — обязан найти убийцу.

Этот благородный порыв вскоре утонул в рутине бумажной работы. Может быть, я зачерствел с годами — как и все домоседы, голосующие за новые и новые преступления, караемые смертной казнью.

Так ли он хуже любого из нас?

Хуже. Именно этот ублюдок продал драуд Оуэну.

Я ждал, пока освободится Джули. Очень хотелось с ней поговорить.

— Привет, — она наконец появилась в дверях. — Как прошли поминки? О, понимаю. Угум. Очень хорошо. О, весьма поэтично.

Разговор с Джулией напоминал приклеивание ярлыков или этикеток.

Поэтично. Я вспомнил вдохновение, снизошедшее на меня после эпизода с той первой сигаретой; тогда мне показалось, что лучший способ почтить память Оуэна — это снова подцепить девочку подобным трюком.

— Верно, — Джули кивнула головой. — Но ты кое-что упустил из виду. Как ее фамилия?

— Не помню.

— Чем она зарабатывает на жизнь?

— Откуда мне знать?

— Какую веру исповедует? Где родилась и выросла? Черт возьми — полчаса назад ты самодовольно рассуждал о том, как безлики и серы все земляне — за исключением тебя, разумеется. Так кто же Тэффи? Человек или…

Джули стояла посреди кабинета, уперев руки в бока, словно строгая учительница. Интересно, сколько в ней разных людей? Некоторые из нас никогда не видели облик Хранителя. В этом воплощении она страшна. Если бы ей пришло в голову показаться в таком виде на свидании, мужчина навсегда остался бы импотентом.

Но Джули никогда не допустит подобного. Если кто-то заслуживает взбучки, то получает ее при свете дня. Бесполезно делать вид, что это ее не касается. Я пришел сюда просить защиты. Стоит мне проявить неприязнь — хоть чуточку — и она уже не сможет читать мои мысли, а значит — не сможет мне помочь в трудную минуту. Моя личная жизнь тоже входила в ее компетенцию.

— Мне нравится Тэффи, — запротестовал я. — В тот вечер мне было плевать, кто она такая. Чего ты хочешь от первого свидания?

— Тебе лучше знать. Припомни те встречи, когда ты ночь напролет разговаривал с девушкой, получая удовольствие от самого процесса интеллектуальной беседы?