Игорь Дроздов - Брат-зверь

— Черт, — Он зевнул. — Что так рано? Давайте еще поспим.

— Больно уж ты, волхв, поспать любишь.

Горыня сидел неподалеку на камне и точил меч. Выглядел он бодреньким, подтянутым, словно и не бодрствовал половину ночи.

— А они, мудрецы, все такие, — грохнул за спиной Грымт. — Пословицу знаешь, утро вечера мудренее? Вот, они придумали. Чтобы им грезить не мешали.

— Что вы, рано же.

— Пап, не рано. Уже полдень.

— Полдень?

Алексей отбросил одеяло, вскочил. Под ногами сочная яркая трава. Рядом, прямо рукой подать лес. Настоящий лес, а не тот что в реальном мире, где чахленькая, серенькая растительность просматривается в глубь на километр. Вершины уходят в небо, подпирая синий свод. На этом своде, прямо в центре пылает огненно-оранжевое солнце. А ведь действительно полдень, не шутят.

— Что же вы не разбудили?

— Ха! — сказал Грымт, — я лично будил. Что только ни делал.

— Ага, — Горыня выставил меч перед собой, проверил ногтем остроту, не понравилось. Снова взялся за точильный камень. — Не позавидовал бы. Хорошо, что ты ничего не чувствовал. Ты слышал, что Грымт работал заплечных дел мастером?

— Враки! — возмутился великан. — Я с отрочества в честных витязях хожу.

— А до отрочества? — Горыня хмыкнул, усерднее заработал камнем.

Алексей усмехнулся. Сергей залился резким, обидным смехом. Алексею захотелось шлепнуть его по губам, но Сергей так же резко замолчал и оглянулся. В глазах отразилось что-то такое, что у Алексея сладко заныло в сердце, и вспомнились молодые годы. Он посмотрел туда, куда смотрел Сергей.

Из леса, с маленьким лукошком в руках вышла Аленка. Лицо разрумянилось, глаза довольные. Увидела, что на нее смотрят.

— Глядите, — она подняла лукошко, и стало видно, что оно почти до верху наполнено красными ягодами. — Там ее видимо-не видимо. Зря вы со мной не пошли.

Раскрасневшийся от обиды Грымт насупился.

— Вот еще, бабским делом заниматься, — пробурчал он и ухватился за единственную, кто его не обижал — боевую подругу секиру. Поднял ее, начал бережно, словно ребенка отирать тряпочкой.

Аленка подошла к ним. Предъявила полное лукошко малины. Заметила Алексея.

— Доброе утро! — засмеялась она.

— Добрый день.

Чем дальше они шли, тем мрачнее становился лес. Темнел, наливался грозной силой. В нем постоянно что-то шуршало, трещало. Несколько раз раздавалось уханье, и кто-то швырял в них палки, но затихал всякий раз как Горыня брался за лук, стараясь по звуку определить местонахождение обидчика. Тропку, рассекавшую чащу надвое, нашли ближе к вечеру. Солнце еще светило ярко, но не могло развеять тот сумрак, что покрывал тропку у ее начала. Ну а дальше вообще все терялось в густой мгле, кое-где расцвеченной блуждающими огоньками.

— Вы как хотите, — сказал Алексей, — но к ночи я туда не ходок.

— Что-то волхв у нас какой-то подпорченный, — тут же проворчал Грымт. — То спит до полудня, то дрожит как заяц. Сразу видно шибко умный. Шибко-шибко.

— Да поумней тебя будет, — перебил Горыня. — Хочешь, иди.

— Ты что? — великан сделал круглые глаза. — Как хочешь, но к ночи я туда не ходок.

— Располагаемся, — то ли просто сказал, то ли приказал Горыня.

Лагерь возник буквально во мгновение ока. Одеяла расстелены. Полыхает костерок. Рядом высится горка дров. Алена полазила в рюкзаках. Вскоре от костра потянуло вкуснющим запахом. Грымт учуял, навис над девочкой.

— Что там? — спросил он жадно.

— Сырого мяса нету, так что будешь сегодня голодать.

— Горыня, не порти момент, — великан шумно втянул носом воздух. — Какой аромат!

— Алексей! — заорал Горыня. — Хватай жезл! Не видишь — Аленку нюхает. Сейчас сожрет.

Великан от неожиданности поперхнулся, закашлялся. Лицо побагровело. С каждым разом кашляет все сильнее. Начал хрипеть. Наконец сплюнул, с облегчением втянул воздух.

— Горыня, — проговорил он кое-как.

— Да.

— Пошел ты, знаешь куда! — рявкнул из последних сил Грымт.

— Куда? — тут же поинтересовался богатырь.

Грымт смутился. Посмотрел на Алену и Сергея.

— Ну, ты сам знаешь, — заговорщицки проговорил он.

— Ага, знаю. Спать. А вот ты сегодня дежурить будешь. Знай, как посылать старших по званию.

Ночью леший пришел снова. Алексей час проворочался, начал было засыпать, когда разглядел в темноте более темный силуэт, висящий в воздухе. Он приподнялся на локтях. Устроился поудобнее, и стал наблюдать за ночным гостем, что тот станет делать. Леший осторожно обошел привал путешественников. Грымт рявкнул, чтобы он сгинул, а то… Леший сразу пропал, но вскоре появился со стороны Алексея. Грымт рыкнул многообещающе, поднялся, взяв в руки секиру, пошел к нему. Леший беспокойно дернулся.

— Мне нужно поговорить, — сказал он.

— Грымт, стой.

Грымт, наметившийся уже метнуть секиру, замер с поднятой рукой, потом оглянулся, ощерился.

— Подожди, успокойся, — Алексей вскочил, готовый если надо встать между ними, но узнать, что лешему от них надо. Даже топор поймать. Зубами.

— Хочешь говорить? — оскалился великан. — А где твой жезл?

— В сумке.

— А должен быть в руке. А еще волхв, — он легонько стукнул Алексея по затылку. Легонько с его точки зрения, но у Алексея искры из глаз полетели и в ушах зазвенело.

— Учи вас, учи, — бурчал великан, но не спускал настороженных глаз с застывшего на месте лешего. Алексей вздохнул. Увидел, что ловить нечего и придется исполнить некоторые условия, чтобы свидание состоялось. Быстро как мышка шмыгнул к сумке, покопался, путаясь в вещах, вывалил половину на землю. Пистолет нашел на самом дне. Торжественно схватил его.

— Вот.

— Что вот? — спросил великан с таким видом, что Алексей сам устыдился своего поведения. Как он себя ведет? Словно пацан перед походом в зоопарк.

— Грымт, — примирительно сказал он. — Я буду осторожен.

— Ох, и не надежный ты, — буркнул великан, поворачиваясь к костру. Сел к нему так близко, что Алексею почудился запах паленой шерсти. Секиру оставил под рукой и временами Алексей ловил спиной его настороженный взгляд.

Леший продолжал неподвижно висеть в воздухе. Алексей сделал шаг вперед. Вниз от тела прорисовались две черточки и Алексей в который раз убедился, что леший летать не умеет. Он все-таки на земле стоит. Памятуя о совете Грымта, Алексей держал пистолет перед собой, а палец не убирал со спусковой кнопки. Кто знает, какие нравы у этих аборигенов лесных. А то дикие совсем. Небось зверями воспитаны. Надо будет утром Сергея порасспросить, раз это он сказки Ване читает.