Юрий Погуляй - Мертвая пехота

Странную парочку он заприметил сразу же после того, как та выбралась из лифта. С виду приличные люди. Бледная, но рослая девица и ее муженек, видимо, хорошенько поднабравшийся, который с трудом переставлял ноги, повиснув на спутнице. Легкая добыча.

Слившись с тенью, надвинув шляпу на глаза и сунув руки в карманы, Эш дождался, пока горожане пройдут мимо, и бесшумно двинулся за ними, готовясь к нападению.

— Эмма, — чуть слышно прохрипел мужчина. Неужели заметил? Эш Малхоста притормозил, вцепившись вспотевшей рукой в разрядник. — Эмма где мы?! Почему мне так хреново-то, Эмма? Почему я вообще жив?!

— Заткнись, Рэм, и иди. Лоден милосердный, ты хоть здесь-то помолчать можешь?!

Отлично. Пусть занимаются друг другом. Так атака будет стремительнее. Грабитель подобрался, ускорил шаг, но тут женщина его услышала. Развернулась, и Эша только и успел, что потянуть из кармана разрядник.

Пуля из ее пистолета прошла Малхосту промеж глаз. Пару секунд он еще стоял, покачиваясь взад вперед, а затем грузно рухнул лицом в залитый грязью пол.

— Что ты делаешь? — мутным голосом спросил Рэм. — Адова канитель, как же мне хреново.

Дознаватель вдруг дернулся, вырываясь из объятий Пальчиков, прислонился к стене и шумно проблевался.

Эмма Лианот наблюдала за своим горе коллегой со смесью злости, отвращения и радости. Не зря она поила Сью и Рэма своим препаратом, ослабляющим токсин шлюх. Да, может быть, для Консворта напиток оказался не самым легким, но зато он жив, хоть и провалялся два дня в коме, пока Пальчики ломала комедию с заботой о погибшем товарище и желанием похоронить его.

Это было даже занимательно.

— Пойдем, — грубо дернула она его. Рэм отлепился от стены и, словно пьяный, сделал пару шагов. Как же он омерзителен, Лоден! — Осталось недолго.

Ланс Гарбандер

Двадцатый день

— Пошел-пошел-пошел! — орал здоровенный офицер.

Он стоял на подножке закрывающегося шлюза, держался за скобу врезанную в борт и махал рукой бегущим к нему бойцам.

— Бегом! — подогнал их молодой ловур, нашедший Ланса и Манала в Городе-на-скале.

Сам он двигался последним, с бесполезным сейчас разрядником наизготовку. Прикрывал, наверное. Несмотря на всю пафосность его движений — Гарбандер испытывал щенячью благодарность к спасителю. Сказать честно, когда из домов на перевале поперли тараканы, то младший тактик отряда «Радуга» попрощался с жизнью. Но им удалось отбиться, и после боя, заслышав шум множества двигателей, хватило ума затеряться среди мертвых зданий Города-на-скале.

И тут вдруг явился он. Одинокий офицер на скоростном летуне. Обошел проползшую через перевал вражескую колонну, вышел на связь с прячущимися солдатами и спас их.

Так, наверное, не бывает.

За спиной Ланса с грохотом обрушилась еще одна башня. Резервная база империи находилась под огнем вражеской артиллерии и натуральным образом трещала по швам. Весь окружающий мир заволокло тучами пепла, дыма и пыли, так что разглядеть атакующих было просто невозможно.

Двигатели челнока, на входе которого стоял верзила, уже гудели, готовые к старту. Ланс и Манал, стуча бронированными сапогами по покрытию, неслись к нему как угорелые. Гарбандер в жизни так быстро не бегал. Не было причин.

— Давай! — подогнал их здоровяк.

Первым в челнок влетел Манал, за ним Ланс. С грохотом сапог по металлическому настилу они ворвались в шлюз.

— Где стратег, Руди? — крикнул вбежавший последним офицер.

Верзила расстроено махнул рукой.

— Как… — опешил молодой ловур.

С гудением шлюз стал закрываться, отрезая людей от клубов пыли и пепла, окутавших военную базу. Ланс уперся руками в колени, переводя дыхание, включил в скафандре режим усиленного обдува и от наслаждения даже глаза прикрыл.

— Прямое попадание в башню при бомбардировке. Я теперь за старшего. Это кто с тобой?

Ловур-здоровяк, а это тоже оказался ловур, уставился на спасенных.

— Герои! — торжественно сказал молодой. — Пожертвовали собой, оставшись для прикрытия товарищей.

Манал чуть слышно фыркнул.

— Младший тактик? — Руди обратил внимание на рейтинг Ланса, восхищенно присвистнул. — Ого… Имя?

— Младший тактик «Имперских карателей» — Ланс Гарбандер, штурмовые бригады «Кровавого мора», — выпрямился он, стараясь не показывать сбитого дыхания.

— У меня командиров не хватает. Теперь ты исполняешь обязанности старшего тактика. Понял меня? — ловур покосился назад, наблюдая за шлюзом.

Пилот челнока не стал дожидаться полного закрытия и стартовал. Пол под ногами качнулся, и Ланс расставил ноги пошире, восстанавливая равновесие.

— Слушаюсь, дор ловур! — с улыбкой на лице громыхнул он.

— Есть у меня для тебя несколько подразделений, — задумчиво произнес Рудольф. Шлюз закрылся окончательно. — Кое-кто даже из штурмовиков будет. Отряд «Радуга» — слышал о таком?

Гарбандер, подумав о Фабе, улыбнулся еще шире. Гурен наверняка обрадуется новому начальнику.

— Ладно, я тебе все покажу и объясню позже. А теперь — пошли отсюда! — приказал ловур.

Хтон

Двадцатый день

Когда от поверхности Раздора оторвался последний челнок — небо заволокло грозовыми тучами. Темный фронт шел с юга, испепеляя молниями слишком высокие деревья и потрясая планету оглушительными раскатами грома. Вскоре ливень накатился на брошенную людьми цитадель, смешивая кровь павших с дождевой водой.

Бурые ручейки сбегали вниз по укреплениям, заполняя щели и выбоины в камне. Омывали тела мертвецов, как закупоренных в боевой броне, так и вовсе без нее. У подножья первого периметра, среди груд гниющих тараканьих тел, земля превратилась в едкую и отвратительную на вид жижу.

Первыми к цитадели, изуродованной артобстрелом и бомбардировками, стали выходить хтопы. Тяжелые дождевые капли разбивались об хитиновые панцири неторопливых шестифутовых тварей. Ливень прибил к земле поднявшийся во время сражения пепел и превратил его в серую грязь.

Среди инсектоидов, победивших в битве за Раздор, шел невысокий человек в простенькой пехотной броне и с накинутым на голову черным капюшоном. От дождя его укрывал потрепанный плащ, на котором был вышит потертый круг с заключенным в нем треугольником. Жрец Ксеноруса не спеша добрался до разрушенных ворот первого периметра. Остановился, подняв голову к небу, и посмотрел на черные тучи. Дождевые капли приятно успокаивали зуд иссушенной кожи, испрещенной сотнями темных прожилок.