Елена Асеева - Середина. Том 2

В общем, как правильно ранее отметила рани Черных Каликамов, утомленность Першего не благостно отражалась на членах его печищи. И если Мор беспричинно гневался, то Стынь находился все время в удрученном состоянии и оживлялся только когда на маковке появлялся Ярушка. Присутствие старшего Раса за эти дни довольно-таки положительно сказалась на обоих младших Богах, и они несколько успокоились. Ибо Дивный подолгу с ними беседовал, обнимал и голубя волосы снимал всякую тревогу.

— Не понимают? — встревожено и много громче сказал мальчик и повернул голову в сторону диагонально сидящего старшего Раса.

— Конечно, моя драгость, — бархатистый баритон Дивного, так схожий с голосом Вежды, точно и не звучал, а плыл. Единождым своим течением… полетом снимая напряжение с младших божеств. — Они ведь говорят по-другому, на ином языке, и, чтобы они смогли понять земную речь им надобно обучиться, как и другим существам, что днесь ты встречал. У всех свой язык, им родственный, непонятный для землян. Порой даже не формой, а способом передачи и приема. Но ты не тревожься, мой дорогой мальчик, Кали-Даруга все устроит, и вмале они будут на Земле, чтобы возглавить восстановление твоего града.

— Интересно, — все еще не отводя взора от лица Зиждителя, и ощущая потребность подойти к нему, протянул Яробор Живко. — А Боги? Вы как говорите? У вас тоже свой язык?

— Вне сомнений свой, — ответил за Дивного Стынь.

Младший Димург как-то по особенному чувствующий желания мальчика, подхватив его под подмышки, поднялся вместе с ним с корточек. Господь в несколько шагов достиг кресла Дивного и посадил Ярушку к Расу на колени. Зиждитель немедля приобнял юношу за плечи и прижал к своей груди. Он все также неторопко, что было всегда его сутью, склонился к голове Яробора Живко и нежно прикоснулся к макушке губами.

— Мы Боги говорим по-разному, — все еще не разгибаясь и словно вдыхая ту молвь в голову мальчика отозвался Дивный. — По одному со своими творениями, по другому с людьми и иначе друг с другом. И это не столько мысленно, сколько на иных частотах колебания среды, оные находятся за пределом слышимости не только для человеческого уха, мозга, но и для способностей любых других созданий.

Перед самым отлетом из Млечного Пути Дивный побывал в дольней комнате пагоды. Попытавшись, еще раз убедить старшего брата в необходимости отправится в Березань.

— Отец, я прошу тебя, — не скрывая своей тревоги, протянул Рас, и, огладив волосы старшего брата перстами, прикоснулся губами к его виску, очам и крыльям носа. — Еще раз прошу исполнить предложение Родителя и посетить Березань. Недопустимо Отец, что ты так утомлен… Даже Мор не в состоянии оттого беспокойства себя контролировать, а драгость малецык Стынь столь подавлен. Я боюсь, что у него вновь начнутся отключения, не подвластные ему. И стоит ли его вообще увозить и отдавать Вежды, оный поколь еще слаб и быстро утомляется? Сможет ли малецык отвлечь Стыня, успокоить?

— Завезешь Стыня к малецыку Воителю в Галактику Блискавицу, — чуть слышно откликнулся Перший, едва шевельнув правой рукой, точно жаждая ее вздеть, и, приголубив младшего, с тем умиротворить. — Кали-Даруга уже с Воителем обо всем столковалась, и он обещал помочь Стыню с его новыми созданиями.

Дымчатые облака выря на каковых ноне возлежал старший Димург были вдоль и поперек иссечены тонкими образующими лучи черными полосами, сходящимися в единый и вельми мощный световой сгусток как раз в том месте, где полотна испарений касались головы Господа. Перший медлительно приподнял голову и под ней появилась небольшая черная воронка, с округлыми бортами, точно исполняющая роль присоски. Ибо выпустив из своих объятий саму голову и часть шеи Бога, она пульсирующе задвигала своими черно-синими стенками и единожды втянула в себя дотоль торчащий длинный, остроконечный шип.

— И не бойся… Стынь окончательно поправился, або отключений за последнее время не выявлено, впрочем, — продолжил медлительно сказывать Димург. — Сам побудь в Блискавице подле Стыня, так как Мерик остался у Вежды… Посему не оставляйте малецыка без присмотра. Обобщенно и ты, и Воитель знаете, как надо поступать коли будут обострения в состоянии здоровья нашей бесценности… Посмотришь, ежели Стынь, у Воителя отвлечется, пусть останется у него. Тем паче днесь подле Воителя Дажба, да и малецыки, как мне доложили, в ближайшее время собираются населять людьми вновь заработавшую систему в Блискавице. Сие может оторвать от удрученности Стыня… Впрочем, укажи Воителю посем перенаправить малецыка к Вежды, только прошу тебя, пусть передаст Стыня с рук на руки. Он давеча прибыл на своем сумэ без Мерика, очевидно, Вежды не проследил за тем отлетом, посему ноне передашь ему от меня, пусть будет внимательней. А после залети и проверь Темряя и Опеча.

— Опечь днесь с Небо и Седми в Багряной Зимцерле, — участливо проронил Дивный, и, протянув руку к голове слабеющего прямо на глазах брата придержал ее, абы тому не нужно было тратить силы. — Не тревожься за него. Небо его сразу забрал, как только получил указания Родителя и узнал от Седми о твоем состоянии. А Темряя заберу я. Непременно залечу в Уветливый Сувой и заберу, пусть побудет со мной поколь… Отец… Отец, разве можно было так спешить, — голос Раса слышимо задрожал и дрогнул он весь сам сопереживаючи брату. — Прошу тебя, мой дорогой Отец, давай направимся ноне в Березань. Родитель обещал обесточить лишь три-четыре Галактики, из новых и поколь не обитаемых… ничего существенного.

— Нет, мой бесценный малецык, сейчас не могу, — не менее полюбовно отозвался Перший и ласково улыбнулся младшему брату. — У меня не хватит сил долететь до Березани, ноне надобно немного утишиться… а там… погодя это обсудим.

Глава тридцать четвертая

— Кали-Даруга я прошу тебя спокойно поговорить со мной, — молвил Дивный и глас его прозвучал слышимо напряженно.

Этот разговор случился перед самым отбытием Зиждителя. Дивный тогда пришел к демонице в комнату на маковке, что верно дотоль никогда и не творил. И сделал это, поелику пред тем несколько раз посылал к ней зов, но, так и не дождавшись ее прихода, решил отправиться сам. Может старший Рас и не снизошел бы до того похода, коли б не его тревога за старшего брата и вина… Вина, которую он неизменно ощущал пред Першим и Кали-Даругой за гибель Светыча. Вне сомнений Кали-Даруга всегда находилась на особом месте у всех Зиждителей, ее услугами всегда пользовались Расы, Атефы, к ее мнению всегда прислушивались. Она обладала особой властью и местом во Всевышнем, еще и потому что на самом деле подчинялась одному Родителю.