Питер Уоттс - Огнепад (Сборник)

Конечно, учитывая, как мало мы на самом деле знаем об этих зверушках, детали мне пришлось предполагать. Для этой цели я понатаскал информацию из разных источников по газовым гигантам[140],[141],[142],[143],[144],[145],[146] и/или коричневым карликам[147],[148],[149],[150],[151],[152],[153],[154],[155],[156],[157], экстраполируя их по необходимости вверх или вниз. Выстрел из супероружия «Роршаха» издалека выглядит удивительно похожим на сверхмощную рентгеновскую и радиовспышку, какую недавно наблюдали на коричневом карлике, по всем признакам слишком легком для подобных фокусов[158]. Вспышка длилась двенадцать часов, по мощности в миллиард раз превосходила все, что может выдать по этой части Юпитер, и предположительно явилась результатом завихрений магнитного поля[159]. Комета Бернса – Колфилда отчасти основана на 2000 CR105 – транснептуновом объекте, нынешняя орбита которого не может быть полностью объяснена гравитационным влиянием известных тел Солнечной системы[160].

Анатомия и физиология шифровиков

Как и многим любителям фантастики, мне надоели гуманоидные инопланетяне с шишковатыми лбами и смоделированные на компьютере насекомые ужасного вида с поведением бешеных собак в хитиновых скафандрах. Конечно, фантазии ради фантазии немногим лучше среднетипичного гребнехвостого родденберрида[161]. Естественный отбор вездесущ, как сама жизнь, и везде, где проходит эволюция, формы жизни будут определяться одними и теми же силами. Таким образом, задача состоит в том, чтобы придумать «чужака», который одновременно достоин такого наименования и остается биологически достоверным.

Шифровики – моя первая попытка справиться с задачей, а, учитывая, до какой степени они напоминают змеехвосток земных морей, я, возможно, сел в лужу по части «невиданного»; по крайней мере в том, что касается общей морфологии. Как выясняется, у змеехвосток имеется даже нечто похожее на распределенную кожную сетчатку шифровиков. Точно так же схема размножения шифровиков – стопки молоди, отпочковывающиеся от общего ствола, – взята у медуз. Можно вытащить морского биолога из океана, но…

К счастью, чем больше приглядываешься к шифровикам, тем непривычнее они выглядят. Каннингем упоминает, что ничего похожего на их таймшерные моторно-чувствительные нервы на Земле не существует. Технически он прав, но я могу назвать предшественника, чья структура способна развиться в эту сторону: наши собственные зеркальные нейроны активизируются не только когда мы действуем сами, но и когда наблюдаем за другим человеком, выполняющим то же действие[162]. Данной особенностью человека пытаются объяснить развитие языка и сознания[163],[164],[165].

На метаболическом уровне все обстоит еще непривычнее. На Земле существа, полагающиеся исключительно на анаэробный синтез АТФ, не вышли на многоклеточный уровень. Анаэробный метаболизм, хотя он намного эффективнее нашего сжигания топлива в кислороде, слишком медленный для развитых многоклеточных организмов[166]. Решение, предложенное Каннингемом, – сама простота. Но подвох в том, что между вахтами приходится по нескольку тысяч лет отсыпаться. Идея квантовомеханического метаболизма может показаться еще более сумасшедшей. И зря: дуализм «волна-частица» может оказывать серьезное влияние на биохимические реакции в условиях организма при комнатной температуре[167]; туннелирование тяжелых атомов углерода, по некоторым сообщениям, увеличивает скорость протекания подобных реакций на 152 порядка[168].

И уже совсем инопланетное: у них нет генов. Пример с пчелиными сотами, который я привел в качестве аналогии, появился в одном малоизвестном трактате Дарвина[169] (черт, вот кого я всегда мечтал процитировать!). Ближе к нашему времени небольшая, но все увеличивающаяся группа биологов начала проповедовать, что гены вообще и нуклеиновые кислоты в частности, как необходимые предпосылки развития жизни серьезно переоценены[170],[171]. Немалая доля сложности живых существ возникает как следствие не генетической программы, а сугубо физических и химических взаимодействий их составных частей[172],[173],[174],[175]. Конечно, все равно требуется нечто, задающее первоначальные условия для запуска этих процессов; вот тут и подключаются магнитные поля. В условиях «Роршаха» капризные цепочки нуклеотидов все равно не выжили бы.

Да, может поинтересоваться любопытствующий зануда, но как эти ребята эволюционируют без генов? Как приспосабливаются к новым условиям? Как они – подразумевается вид – справляются с неожиданностями? Если бы Роберт Каннингем был сегодня с нами, он ответил бы нечто вроде: «Готов поклясться, что одна половина иммунной системы активно борется с другой. И не только иммунной. Часть нервной системы, похоже, старается, ну… взломать другую. Мне кажется, они эволюционируют внутри себя, как бы это безумно ни звучало. Весь организм на тканевом уровне воюет сам с собой, у него внутри идет клеточная гонка за Черной королевой. Все равно, что вырастить колонию проросших друг в друга опухолей и рассчитывать, что жестокая конкуренция не позволит ни одной из них взять верх. Играет ту же роль, что для нас секс и мутации». И если бы вы закатили глаза, услышав эту демагогию, он фыркнул бы вам дымом в лицо и сослался на интерпретацию одним иммунологом этих же идей, выраженных – кто бы мог подумать? – в фильме «Матрица: Революция»[176]. Кроме того, он мог бы напомнить, что синаптические связи в нашем собственном мозгу формируются под действием подобного внутриорганизменного отбора[177], катализируемого отрезками паразитической ДНК, называемыми ретротранспозонами.

В черновом варианте книги Каннингем действительно рассказывал нечто подобное, но проклятый текст был уже настолько перегружен лекциями, что я вырезал эту сцену. В конце концов, непосредственным проектировщиком шифровиков выступает «Роршах», он может со всем этим справляться вместо отдельно взятых существ. Одна из идей «Ложной слепоты» заключается в том, что граница между «живым» и «неживым» размыта[178],[179],[180], особенно в чреве злодейского объекта на оортовых окраинах.