Андрей Синицын - Eurocon 2008. Спасти чужого

– Понял.

– Следите за ведущим, учитесь. «Вороны» должны беречь себя, но при этом обязаны выполнить задачу. Очень тонкая грань. Я не представляю, в каких еще войсках она так остро э-э... Так остро. Бобров чувствует эту грань. Постарайтесь и вы ее поймать.

Их догнал камуфлированный джип, неуместно веселенький на серой бетонке между серыми ангарами. Комэск и Стас вытянулись в струнку.

– Вольно, вольно, – сказал Козлов, протягивая руку комэску. – Подвезти?

– Да мы разминаемся перед вылетом. Сейчас лейтенант меня на спарке прокатит. Лейтенант Васильев, назначен к Боброву вместо Пейпера.

– Помню, помню. Ну что, Васильев, освоились... В слабом звене, хе-хе?

Комэск поморщился.

– Да ладно тебе, – сказал Козлов. – Ну я ж пошутил. Милейшее звено. Расчудесное. Если испортят мне молодого – шкуру спущу, так и передай! Я этому Чумаку пропишу микстуру от потных ног! Васильев, не вздумайте идти у них на поводу. И так уже... Слышь, Пух, захожу сейчас потихоньку в третью – и чего вижу? Механик копается в машине, а на крыле сидит молодой лейтенант. Механик ему говорит: Миша, передай-ка мне вон ту ...ёвину! И что интересно – этот Миша подает ему именно ту ...ёвину, которую механик просит!!!

Комэск деликатно посмеялся и оценил:

– Месяц дежурным.

– Неделю. Он ведь правильную ...ёвину нашел, этот Миша! А вот механика переводить надо. Знаешь Мишу?! – неожиданно рявкнул Козлов, впиваясь глазами в Стаса.

– Так точно... – промямлил Стас, машинально принимая стойку «смирно».

– Не бери с него пример, лейтенант Васильев. Ну, желаю вам счастливого полета!

Джип укатил.

– И вам чистого неба... – процедил комэск вслед джипу. – Между прочим, Васильев, командир дал ценный совет. Механик – это ваша жизнь. Он за вас бояться должен. А чего за вас бояться, если вы свой парень? Для своего парня можно сделать тяп-ляп... Напутает в настройках, вы гробанетесь, будет очень худо всем. Уважайте механика, но держите с ним дистанцию.

– Понял. Разрешите обратиться?

– Ну, попробуйте.

– Почему слабое звено? – спросил Стас. – Ведь Бобров же.

На самом деле его подмывало спросить про средство от потливости ног, но это было как-то не по уставу.

Комэск тяжело вздохнул.

– Слабое звено... Рано или поздно вам расскажут. Наверное, лучше, если я. Понимаете, звено очень способное к пилотажу. В этом смысле оно сильнее некуда. Но Чумак и Хусаинов – из экспериментального набора. Очень непростые люди.

– Они... Какие-то особенные?

– А вы не заметили?

Стас думал, что ответить. На первый взгляд Чума и Хус казались славными людьми. Если что и можно поставить им в минус – так чудовищное самомнение. Но они не тыкали этим самомнением Стасу в нос. Оно просто у них было. Угадывалось в каждом слове, в каждом жесте. И выглядело органичным. А что выглядело неестественным?

Пожалуй, сам факт присутствия Чумы и Хуса здесь.

– Они же не военные! – выпалил Стас.

Комэск поглядел на него с уважением.

– Нормально, Васильев, – сказал он. – Похоже, вы еще лучше, чем ваша характеристика из училища. Только когда взлетим, без команды не выпендривайтесь, я нынче за завтраком слегка пожадничал. Вот и гуляю. Пройдемся еще чуток. М-да... Они не военные. Погоны вроде носят, а в моральном плане – не наши люди. Первого своего ведущего практически съели. Был жуткий скандал. Их раскидали по звеньям, стало еще хуже. Тогда вызвался Бобров, сам вызвался, и с ним они слетались. Вас это, в принципе, не касается, вы им не командир. Но не вздумайте учить их жизни. Загрызут. И ни в коем случае не учитесь жизни у них, слышите? Не сможете нормально служить потом. Запомните: они сами по себе, вы сами по себе!

Стас только кивал в такт репликам комэска. Он не ждал такой откровенности. Но у того, видно, наболело.

– Чумак и Хусаинов – просто не созданы для службы, – доверительно сообщил комэск. – А Пейпер, тот был вообще идиот. Настолько идиот, что его в полку жалели. Правда, у Пейпера не хватало души заметить это. Немец, он и есть немец, даже когда русский... Вот, пожалуй, и все, что могу доложить.

– Но почему они не уволятся, если им тут плохо?! – почти вскричал Стас. – Зачем вообще был экспериментальный набор?

– А кто сказал, что им плохо? – удивился комэск. – Они который год пьют мою кровь! Я похудел с ними! У меня нервы ни к черту! Они тут прекрасно устроились! И куда им деваться? Их не возьмут ни в гражданские летчики, ни в испытатели. А они больше ничего не умеют! Только летать и пить мою кровь! И еще клевать мою печень!

Он умолк, отдуваясь. Тирада явно шла из самых глубин исклеванной печени комэска.

– Экспериментальный набор... – пробормотал он. – Искали талантливых. Отбирали по секретной методике лучших русских летчиков нового поколения. С врожденными способностями к пилотажу. Набрали пару сотен, а они уже в училищах брыкаться начали. Строем ходить не могут, субординации не понимают, начальство для них всегда недостаточно умное. Естественно, они же талантливые! Знают все лучше тебя, каждый в душе маршал авиации!.. Ну и поувольнялись в большинстве своем. До нас добралось от силы человек десять. На сегодня осталось двое. Месяц назад было трое, потом стукнулся Пейпер... Нет, они в принципе славные ребята, я их не виню. Вот у вас есть талант, Васильев? У вас что-нибудь получается как бы само собой?

Стас задумался. Он с детства удивительно метко бросал снежки – но не скажешь же такое комэску.

– Они летают – как мы с вами дышим, Васильев. Им пришлось только научиться управлять машиной и понять ее пределы. Всему остальному – видеть воздух, видеть землю, класть мишени с одного захода – они не учились. Сразу умели. Готовые асы. Никогда не зевают, живучесть невероятная. Ну и гонор соответствующий. Самолюбие – ужас просто. А у всех, кто нормальный, рядом с ними развивается комплекс неполноценности...

Стас представил, каково ему будет летать с пилотами, что родились «готовыми асами», и отчего-то первым делом пожалел не себя. Он-то будет учиться. Стремиться встать с асами вровень. А они?..

– Как им, наверное, тут одиноко... – предположил Стас. – Без таких же особенных вокруг.

– Что вы! – комэск даже руками всплеснул. – Чумак и Хусаинов – братья по оружию, лихоманка их забери! – счастливое исключение... Да эти экспериментаторы терпеть друг друга не могли!

– Кто пойдет к командиру? – спросил Чумак. И сам же ответил: – Тот, кто больше всех хочет летать! А это?..

– Это Стас, – решил Хусаинов. – Он уже летал сегодня и теперь хочет еще.