Генри Пайпер - Миры Бима Пайпера. Маленький Пушистик

— Счастливого патрулирования! — крикнул Лант и, повернувшись к Касагре, пояснил: — Пушистики перебили всех сухопутных креветок на пять миль вокруг. С каждым днем им приходится уходить на охоту все дальше и дальше. Между тем гарпии выслеживают пушистиков с таким же азартом, как те — креветок. Поэтому мы прикрываем наших подопечных с воздуха. За время отсутствия Панчо парни убили двадцать гарпий. Причем четверых из них сегодня днем. А может быть, и больше, я не знаю.

— Среди пушистиков были какие-нибудь потери?

— От гарпий — нет. Но вчера вечером мы едва не потеряли целый десяток. Две семьи устроили настоящее побоище. Поспорив из-за игрушек, они пустили в ход свои лопатки, и некоторые получили серьезные ранения. Вон один из них!

Лант указал на пушистика с белой повязкой на голове. Судя по виду героя, тот очень гордился ею.

— Одному бедолаге сломали ногу. Док Эндрюс наложила ему гипс и оставила его в больнице. Прежде чем я успел ввязаться в драку, Маленький Пушистик, Ко-Ко, Мамуля и пара моих малышей разогнали враждующих противников. Они подавили бунт с таким мастерством, словно всю жизнь занимались этой работой. А видели бы вы, как Маленький Пушистик распекал драчунов! Он говорил с ними, как старший сержант с новобранцами.

— Так они дерутся между собой? — спросил Касагра.

— У нас это первый случай, но, думаю, они иногда сражаются друг с другом в лесах своими деревянными «затку-ходда». У них довольно интересный стиль фехтования. Он не имеет ничего общего со стандартами Межзвездных олимпийских игр, но очень эффективен. Именно этим я и объясняю тот факт, что половина спорщиков не была убита в первые пять секунд.

Лант посмотрел на часы:

— Капитан, не хотите ли составить мне компанию? Я отправляюсь в штаб национальной полиции, и мы могли бы согласовать там наши действия. Мне хотелось бы услышать ваше мнение о том, как нам лучше использовать помощь лейтенанта Пейна и его людей.

Касагра подошел к аэромобилю и что-то сказал сержанту-пилоту. Он и Лант забрались в кабину. Помахав им руками, Герд и Айбарра направились в лабораторию.

— Одна из беременных самок потеряла ребенка, — рассказывал по дороге Герд. — Малыш родился мертвым. Мы заморозили недоношенное существо. И Линн говорит, что оно эквивалентно шестимесячному внутриутробному плоду. Однако ребеночек не выжил бы и при нормальных родах. У него есть внешние дефекты, и я полагаю, что внутренности тоже не в порядке. Мы еще ничего с ним не делали. Линн хотела, чтобы ты тоже его увидел. Все пушистики опечалены. Они решили устроить похороны, но мы объяснили Маленькому Пушистику, что должны выяснить причину неправильного развития плода. Я попросил его передать мои слова другим пушистикам, но еще не знаю, что из этого вышло.

Пушистики, бежавшие впереди них, закричали наперебой:

— Мама Вут! Тетя Линн! Дядя Панко! Дядя Панко биз-зо деять-нитто!

Когда они вошли в лабораторию, там поднялся невероятный шум. Рут, работавшая за одним из столов, попыталась успокоить пушистиков.

— С приездом, Дядя Панко! — поприветствовала она Айбарру, спеша закончить работу. — Я сейчас освобожусь.

Сделав несколько записей, она проставила фломастером жирный номер на пробирке, затем опустила ее в миниатюрный штатив-холодильник и закрыла крышку.

— Я не занималась этим со времен медучилища. А Линн сейчас трудится в госпитале и вместе с добровольными помощниками-пушистиками заботится о жертвах побоища. — Она достала сигарету, прикурила и, устроившись в кресле, спросила: — Панчо, что ты думаешь об Эрнсте Маллине? Ему можно доверять?

— Да. Он действительно любит пушистиков. Кроме того, ему уже не нужно защищать политику Компании, попирая собственную совесть. Я видел его с пушистиками Бена, Пендарвисов и Грего. Он наслаждался общением с ними.

— Если бы я была на твоем месте, то не поверила бы своим глазам. Мне никогда не забыть, что он делал с Ид, Суперэго, Комплексом и Синдромом. Это чудо, что они не сошли с ума.

— Но ведь не сошли! Они так же здоровы, как и другие пушистики. А Маллин, сожалея о содеянном, ни секунды не жалеет о том, что сумел узнать. Он говорит, что пушистики — единственные разумные существа, которых можно назвать абсолютно здоровыми. Они никогда не теряют рассудка. Маллин мечтает научить людей их логике и мышлению. Он верит, что тогда все психиатрические лечебницы опустеют, а психиатры потеряют работу.

— Они просто похожи на маленьких детей — умных и шаловливых проказников. Но говорить о логике…

— А вдруг эти дети настолько умны, что не хотят взрослеть? Возможно, и мы походили бы на пушистиков, если бы взрослые не заражали нас с момента рождения своим безрассудством и тупоумием. Надеюсь, что мы не передадим пушистикам эту жуткую заразу. Расскажи-ка мне о вчерашней драке.

— Она началась из-за игрушек, разбросанных вокруг. Новая группа, которая пришла вчера днем, увидела их и решила забрать себе. Игрушки были общие — ими мог играть каждый пушистик, но новички не знали этого. Возник спор, потом в ход пошли «руби-копай». Те, кто затеял драку, теперь сожалеют о случившемся. Они уже подружились с нашими пушистиками.

Дверь, ведущая в госпиталь, открылась, и в комнату вошла Линн. Рядом с ней шагали два маленьких помощника. Пушистики, собравшиеся в лаборатории, побежали в палату, чтобы навестить своего раненого друга. Линн подошла и поздоровалась с Панчо. Герд спросил ее о пациенте. Тот вел себя спокойно и не возражал против вынужденного пребывания в постели.

— А как чувствует себя малышка, у которой случился выкидыш?

— Уже бегает, словно ничего не произошло. Ах, Панчо, это было душераздирающее зрелище. Плод оказался настолько бесформенным, что я так и не определила его пол. А бедняжка взглянула на маленький трупик, дотронулась до него и сказала: «Худда. Ши-нозза».

— «Снова мертвый. Как всегда», — перевел Герд. — Она отнеслась к этому так, словно ничего другого и не ожидала. Мне кажется, у них выживает не больше десяти процентов новорожденных. Панчо, хочешь взглянуть на него?

Айбарра не хотел. К тому же он ничего не смыслил в этой области. Но эмбриология пушистиков была абсолютно новой областью даже для Линн Эндрюс. Они подошли к одной из холодильных камер, и Герд вытащил оттуда завернутый в марлю плод. Тот оказался меньше мыши, и Панчо пришлось воспользоваться лупой, чтобы рассмотреть его. Ручки и ножки были короткими и недоразвитыми, а голова — совершенно бесформенной.

— Мне нечего сказать, — со вздохом произнес Айбарра. — Хорошо, что он родился мертвым. И что вы теперь будете с ним делать?