Джон Барнс - Миллион открытых дверей

Второе. Во время беспорядков в жилых районах города погибло и ранено большое число граждан. В данное время несколько общественных зданий срочно переоборудуется под временные больницы, чтобы можно было справиться с потоком пострадавших. Тяжелораненые, в том числе ваш друг Пол Пэтрон, переправлены на Землю Святого Михаила, в Новоархангельск, где им оказывают всю необходимую помощь.

Больные, чье состояние внушало наибольшее опасение, в том числе и люди с нейротравмами, отправлены в Нупето, где их лечением занимаются лучшие специалисты в этой области.

Через несколько минут мы наладим интерком-связь, и вы сможете поговорить со своими друзьями и родственниками. В этом целиком и полностью можете рассчитывать на нашу помощь.

И наконец, я с болью в сердце должен сказать вам о том, что беспорядки в городе начались с того, что вооруженная толпа напала на Центр Аквитанского Искусства. Здание почти разгромлено, а Торвальд Спендерс погиб, пытаясь защитить людей, нашедших приют в Центре.

Помимо прочих преступлений, в которых обвиняется преподобный Сальтини, есть одно поистине чудовищное. В последние часы пребывания у власти он распорядился о том, чтобы были захвачены хранилища псипиксов в целом ряде страховых компаний. Агенты ПСП намеренно уничтожили все копии псипиксов, принадлежавших людям, связанным с движением сопротивления. Среди людей, записи личностей которых утрачены навсегда, — Торвальд Спендерс и Анна К. Тервиллигер.

— Они мертвы, — прошептала сидевшая рядом со мной Маргарет. — Они на самом деле мертвы…

Мне потом казалось, что прошло несколько столетий, прежде чем мы узнали всю правду о происшедшем. Отчасти это было связано с тем, что я очень мало спал и порой воспринимал многое из того, что мне рассказывали, неадекватно, а отчасти с тем, что большую часть того, что я слышал, мне вообще слышать не хотелось.

Оказалось, что в Центре находились человек десять, которых должны были арестовать за то, что они лишились работы.

Торвальд — видимо, потому, что какое-то время власти не осмеливались трогать Центр — решил предоставить им убежище.

ПСП решил воспользоваться этим фактом для того, чтобы подогреть в рядах своих приспешников ненависть к «иноземцам, которые суют свой нос, куда не следует». В итоге Центр был окружен демонстрантами, и в каждый вездеход или трекер, отъезжавший от Центра или подъезжавший к нему, летел град камней и бутылок. Как бы в целях защиты Центра «псипы» выставили вокруг здания несколько рядов полицейского оцепления, но некоторые люди с благословения ПСП свободно разгуливали, где хотели. Похоже, больше всего их интересовало выяснение личностей тех, кто входил в здание и выходил из него. Охранники-«псипы» уничтожили две партии доставленного в Центр продовольствия и разбросали продукты по улице, после чего администрацию Центра обвинили в нарушении санитарного состояния прилегающих окрестностей.

Толпа возле Центра вырастала не по дням, а по часам, и не уменьшалась даже во время утренних бурь. Поначалу демонстранты только выкрикивали всякие пакости, потом стали швыряться камнями. Как нам рассказали те, кто был в это время внутри здания Центра вместе с Торвальдом, во время последнего Света демонстранты молчали и вообще ничего не делали — какая-либо активность имела место только тогда, когда кто-нибудь пытался подъехать к Центру или отъехать от него. Тогда демонстранты смыкали ряды, пытались не дать вездеходу или трекеру проехать, но потом полицейские лениво вмешивались и расчищали дорогу.

По словам тех, кто наблюдал за толпой из окон Центра, физиономии демонстрантов были перекошены от злости и голода. Все это напоминало фильмы ужасов.

Потом, открыв дверцы машины, водитель и пассажиры преодолевали последние шесть-семь метров до входа бегом, а в них летели камни.

А затем полицейские нарочито медленно выстраивались в шеренги, закрывались щитами и как бы отгоняли толпу от входа.

Торвальд все это время держался спокойно, и если выказывал какие-то эмоции, так только сострадание к тем, в кого демонстранты попали камнями. Один из очевидцев сказал:

— Да, было страшно. Но я рад, что был рядом с ним.

В последние два часа Второго Света толпа около Центра начала подступать ближе к зданию. Тысячи радиослушателей в Утилитопии поймали наш сигнал бедствия, и почему-то по рядам демонстрантов распространился слух о том, что с наступлением темноты должен был начаться не то марш протеста, не то должна была выехать группа спасателей. Демонстранты не знали, что спасатели уже в пути. Брюс и Биерис были одними из последних, кому удалось покинуть здание Центра. В Брюса угодили здоровенным булыжником. Как выяснилось потом, у него были сломаны несколько ребер.

Они отправились к указанному Шэном складу, где уже были приготовлены к отправке спрингеры и нужное оборудование.

А в то время, когда демонстранты пошли в атаку на Центр, Брюс и Биерис уже мчались на полной скорости по речной долине, сменяя друг друга за рулем.

— А ведь Шэн, похоже, нарушил закон, выделив на это средства из бюджета Посольства, — заметил я в разговоре с Биерис.

— У Шэна было оправдание, — возразила она. — Ты номинально являлся сотрудником Гуманитарного Совета, и Шэн просто-напросто объявил Совету, что с точки зрения «пиара» будет выглядеть очень скверно, если спасен будешь только ты, а не вся экспедиция целиком. На самом деле Совету от этого было не жарко и не холодно, пока Шэн не убедил их окончательно в справедливости своего решения. — Биерис вздохнула. — Он старался, как мог, Жиро. Знаешь, мне кажется, он по-настоящему восхищался Торвальдом, да и Центром вообще. Ему нравилось там бывать. Кроме того, я подозреваю, что он приглядывался к Торвальду и планировал предложить ему работу в Гуманитарном Совете. Гибель Торвальда стала для него тяжелым потрясением.

Я кивнул. Я отстраненно, отвлеченно понимал, что я тоже потрясен, но еще я понимал, что пройдут месяцы, а может быть — и годы, прежде чем мою душу покинет этот острый, ранящий осколок — Центр, Торвальд и Анна.

Биерис молча отвернулась, а я пошел спать.

Окончание этой истории я узнал — от кого бы вы думали?

От майора по кличке «Железная рука», почти десять дней спустя. Он заглянул ко мне, как он сам сказал, потому что я так тепло с ним пообщался в самый первый день работы Ярмарки, и потому решил, что для него — дело чести рассказать мне о том, чего мне не расскажут другие.

Когда стало ясно, что того и гляди здание начнут брать штурмом, Торвальд, совершенно оправданно не рассчитывая на поддержку со стороны полицейских-«псипов», взял из зала боевых искусств несколько нейропарализаторов, насадил их на рукоятки от швабр и вооружил ими несколько наиболее продвинутых в плане техники людей. Он велел им пользоваться нейропарализаторами только для отпугивания демонстрантов.