Игорь Дроздов - Брат-зверь

Деревья расступились, открывая картину происходящего. Девчушка, ровесница Сергея, отбивалась палкой от двух лебедей. Птицы оказались гигантскими. С вытянутыми вдоль земли шеями они доставали девочке до плеч. Третий лебедь в это время обошел ее сзади и выхватил у нее из-за спины мальчика лет шести. Малец коротко взвизгнул. Лебедь подкинул его в воздух, поймал на спину и сразу побежал, размахивая крыльями. Оторвался от земли и взлетел. Остальные побежали за ним, прикрывая вожака телами. Девчушка закричала, бросилась вслед за ними. Лебеди начали отрываться от земли. Грымт столкнул девушку с дороги. Оттолкнулся от земли и взвился в воздух. Сграбастал одного лебедя. Рывком оторвал ему голову. Отбросил трепыхающуюся тушку. Подпрыгнул снова, но не достал буквально на толщину пальца. Лебеди уходили.

Раздался резкий свист. Алексей успел увидеть устремившуюся к земле тень. Лебедь рухнул на поляну, забил сломанными крыльями. В груди торчит стрела. Грымт с силой наступил ему на голову. Раздался противный хруст. Еще один лебедь поймал стрелу и упал на деревья. Мертвый повис на ветвях. Алексей прицелился, но тут же опустил пистолет. Он не знал ширины луча и боялся задеть мальчика. Лебеди поднимались все выше и выше.

Девчушка вскочила с измятой травы. Тут же споткнулась, покатилась кубарем. Подниматься не стала. Донеслись всхлипы. Сергей подбежал к ней. Попробовал поднять, но девушка вырвалась. Тогда он сел рядом с ней, начал что-то говорить. Вскоре она ему ответила. Голос звонкий и даже со всхлипами красивый. Сергей оставил ее и подбежал к отцу.

— Папа, папа, — начал он. — Ее зовут Аленушка. Гуси-лебеди украли ее братика. Мы должны ей помочь.

— Конечно, неплохо было бы разобраться с этими тварями. А то вишь, совсем обнаглели, — из-за рощи вышел Горыня. Расслабленный лук повесил за спину. Тетиву смотал клубком, сунул в карман.

— Отличный выстрел, — сказал ему Грымт.

— Какой из двух?

— Оба.

— Спасибо, — Горыня махнул рукой. — Вот так бы заодно и хозяйку птичек отстегать вожжами. Только у нас дела.

— Горыня, миленький, — кинулся к нему Сергей. — Какие дела, там ребенка съесть хотят.

Горыня задумчиво почесал нос.

— Грымт?

— Каждый миг где-то кого-то едят. Всем не поможешь. А я обязался довести волхва к князю. Слово свое я сдержу.

— Кому ты давал слово? — удивился Горыня.

— Неважно. Я сказал, что должен, значит должен.

— А вы подземные братья?

— Мы пойдем за хозяином, — сказали карлики в один голос. Все посмотрели на Алексея.

— Что я? — удивился он.

— Все упирается в тебя, волхв, — сказал Горыня. — Что скажешь? Есть у нас дела?

— Нет у нас дел, — встрял Сергей.

— Подожди, — Алексей нахмурился. Он не любил, когда решали за него. Сразу злился и в таком состоянии мог специально пойти наперекор. — Ты забыл, зачем мы пришли сюда. В Киеве мы сможем что-нибудь узнать. Напасть на след. Уйдя же в сторону, мы можем потерять Ваню. Я этого не хочу.

— Но как ты не понимаешь папа! — Сергей чуть не плакал. — Все добрые дела засчитываются. Если мы спасем этого мальчика, кто-нибудь может помочь и моему брату. Пошли-и-и.

Алексей заволновался. Он находился на развилке и не знал куда идти. В Киев — спасать Ваню… и погубить невинного ребенка. Пойти за лебедями — можно потерять сына.

— Черт, черт, черт! — проговорил он и отвернулся.

— Пап?

— Я думаю.

— В Киев надо идти, — грохнул великан. — Что решать?

Алексей заколебался. Он не знал, что ему делать.

— Монету, — наконец сказал он.

— Что?

— Дайте монету. Пусть решит… В общем я не знаю кто, но решит, — он хотел сказать «судьба», но никогда не любил это слово, что придумали себе в оправдание неумехи и лентяи. «Что поделаешь, судьба, — сокрушаются они лежа в тенечке. — За нас давно все решили. И случится то, что суждено».

Алексей не любил когда за него кто-то решает. Но сейчас ему неожиданно захотелось, чтобы такой болезненный выбор сделали за него.

— Монету, — повторил он.

Горыня сунул ему в руку золотой кругляш. С опаской отступил: кто его знает, что за волшбу сотворит волхв. Алексей покрутил в пальцах денежку, рассматривая. Ястреб со стрелой в лапах. С другой стороны перекрещенные мечи. Заметил для себя какую сторону как назвать.

— Орел, — загадал он, — Киев.

— Киев он и есть орел, — тихо проговорил Горыня.

Желтый кругляш подлетел в воздух. Прокрутился несколько раз и упал в траву. Сергей бросился к месту падения, зашарил руками. Нашел и в ожидании протянул отцу.

— Мечи, — сказал он. — А что это?

— Это решка.

— Решка значит…

— Да то и значит, — Ему не понравилось такая радость сына. Он резко наклонился и посмотрел ему в глаза. — Ты вообще думаешь о Ване?

— Пап, пап, — Сергей сделал медленный шаг назад. — Да… — он беззвучно зашевелил губами.

Алексей ощутил укол вины. Что он делает?

— Сергей, прости меня, — он притянул сына к себе и обнял.

— Я всегда думаю о Ване, — прошептал Сергей и всхлипнул.

— Я знаю это, Сережа.

Сергей всхлипнул последний раз и отстранился. Сделал шаг назад, улыбнулся. Трава сочно зашелестела, когда он повернулся и побежал к девушке, подхватил ее. Начал взахлеб объяснять, тыкая пальцами в их сторону. Девочка быстро-быстро закивала, улыбнулась. Сергей начал рукавом отирать ей слезки. Потом за руку потащил к ним.

Окруженная богатырями девочка засмущалась, потупила взор. Более красивого ребенка Алексей еще не видел. Маленькая, хрупкая, стройная. Еще сохраняет угловатость подростка, но уже видно какой красавицей она станет. Из-под беленького платочка выглядывают иссиня черные прядки. Глаза у девочки карие, пронзительные, словно в самую душу смотрят и под всей шелухой наглости, скромности и бравурности видят того человека, каким он является на самом деле. Но не шарит грязными руками, а нежно гладит, ласкает душу. Та мурлычет под тонкими пальчиками, тянется, спинку выгибает.

Носик у девочки курносый. Губы полные, четко очерченные, цвета малины. «Наверное, такие же вкусные, — мелькнуло у Алексея, но потом одернул себя, — не тебе это узнать. Оставь молодым пацанам, что идут вслед за тобой, хрыч старый». Когда девочка немного обернулась, стало видно косу. Туго заплетенная она была толщиной в руку и опускалась до пояса. На девчонке цветастый сарафан. Достает почти до самой земли. Из-под него выглядывают босые ступни.

— Здравствуйте, — тихонько проговорила она и смущенно улыбнулась.

«Сестрица Аленушка», подумал Алексей и невесело улыбнулся. Снова посмотрел на зажатую в ладони монету. Он соврал Сергею. Скрещенные мечи не были решкой — он назвал их орлом.