Джон Уиндэм - Планета в подарок

Мы остановились перед ней с чувством легкого смущения.

— Так чего ты опасаешься, Анджела? — удивленно вздернул брови Зеллаби.

— Я даже не знаю, как это выразить словами… Полковника могут линчевать.

— Но, Анджела, — запротестовал Зеллаби, — ты же знаешь, как важно мое присутствие там. Я видел, как Дети управляли отдельными людьми. Мне представляется уникальный шанс увидеть, как они справятся с толпой. Если они такие сильные, им достаточно будет только захотеть и толпа повернется и уйдет. Интересно, смогут и удосужатся ли…

— Чепуха, — молвила Анджела упрямо; Зеллаби от неожиданности моргнул. — Не это их основная способность, — продолжила Анджела. — Будь так, они бы просто заставили Джима Пола остановить машину, а Дэвида — сделать второй выстрел в воздух. Однако, этого не произошло. Они не умеют отступать, они сразу контратакуют.

Зеллаби снова моргнул.

— Слушай, Анджела, — удивленно сказал он, — а ведь ты права. Как это мне в голову не пришло. Их реакция чрезмерна.

— Вот именно. И как бы они не обошлись с толпой, я не желаю, чтобы ты был там. Это и вас касается, полковник, — добавила она, обращаясь к Бернарду. — Вы нужны нам живой, вам предстоит избавлять нас от неприятностей, когда они появятся. Я довольна, что вы здесь, а не там.

— Может, я понаблюдаю? С расстояния? — слабым голосом предложил я.

— Если вы не сошли с ума, вы тоже останетесь. Нечего лезть на рожон, — Анджела кивнула и повернулась к мужу. — Гордон, мы зря теряем время. Звони в Трейн. Узнай, вызвали ли полицию, а заодно позвони на «скорую».

— «Скорую»? Не слишком ли, э — э…, преждевременно? — возразил Зеллаби.

— У тебя своя теория, у меня своя, — ответила Анджела. — Давай звони, или я позвоню сама.

Зеллаби с видом обиженного ребенка пошел к телефону:

— Мы же ничего не знаем. Только то, что сообщила миссис Брант. Э — э…

— По-моему, миссис Брант достаточно надежный источник информации и не имеет склонности сгущать краски, — сказал я.

— Это правда, — подтвердил Зеллаби. — Ну, что ж, рискнем своим добрым именем.

Дозвонившись, он повернулся к нам и предпринял еще одну попытку убедить Анджелу.

— Дорогая, не считаешь ли ты, что кто-то еще, кроме меня, способен удержать Детей? В конце концов, я один из немногих, кому Дети хоть как-то доверяют. Они, вроде, мои друзья…

Анджела его решительно оборвала:

— Гордон, не пытайся провести меня. Повторяю, это все чепуха. Ты сам в ней пытаешься себя убедить, хотя знаешь не хуже меня, что у Детей нет и не может быть друзей.

18. Беседа с одним из Детей

Констебль из Уиншира заглянул в Киль Мэйн следующим утром, как раз во время мадеры и бисквитов.

— Прошу прощения за беспокойство, мистер Зеллаби. Ужасные события, просто кошмар какой — то. И похоже, в деревне никто не может ничего объяснить. Может, вы хоть в общих чертах опишите картину?

Анджела подалась вперед.

— Так, мистер Джон, рассказывайте. У нас еще не было официальной информации.

— Все очень плохо, господа, — констебль покачал головой. — Четыре трупа — трое мужчин и одна женщина. Еще тринадцать человек госпитализировано. Трое в очень плохом состоянии. Еще несколько, тех, что не в госпитале, выглядят так, что и их было бы лучше туда отправить. А если суммировать показания — все били всех. В чем причина? Ничего сколь-нибудь вразумительного.

Он повернулся к Зеллаби:

— Вы вызвали полицию, сказали, что в Мидвиче назревают беспорядки. Я вас слушаю.

— К этому шло, — начал Зеллаби. Его перебила жена:

— Информация исходила от миссис Брант, — и она рассказала о том эпизоде. — Обратитесь к мистеру Либоди, он, должно быть, видел больше нас. По крайней мере, он был там.

— Действительно, был, — согласился констебль. — Потом с трудом добрался домой и сейчас он, как и многие, пребывает в Трейнском госпитале.

— О, боже, бедный мистер Либоди. Он сильно пострадал?

— Я не в курсе. Доктор сказал, что его сейчас лучше не беспокоить. Хорошо, — блюститель порядка вновь обратился к Зеллаби. — Вы сообщили моим людям, что толпа движется к Ферме с намерением ее поджечь, так? Откуда у вас была эта информация?

Зеллаби удивился.

— Моя жена уже поведала вам, что это была миссис Брант.

— Так. Сами вы любопытства не проявили?

— Нет, — ответил Зеллаби.

— То есть, некая истеричка примчалась к вам в дом, наговорила вам черт знает что, вы поверили и принялись названивать в «скорую помощь»?

— На этом звонке настояла я, — вмешалась Анджела. — Ну и, как видите, оказалась права.

— Только со слов этой женщины, как бишь ее…

— Я давно знакома с миссис Брант. И никакая она не истеричка.

Тут же вмешался Бернард:

— Не отговори нас миссис Зеллаби от похода, и мы тоже могли бы оказаться на койках в госпитале, а может, где и похуже.

Констебль устало поднял глаза.

— Эта ночь измучила меня, как никакое другое дежурство, — медленно сказал он. — Может, я чего и не понял. Итак, вы утверждаете, что жители Мидвича, добропорядочные английские граждане, собрались поджечь школу, в которой живут их же собственные дети…

— Не совсем так, сэр. Такой акт собирались предпринять мужчины, женщины в большинстве своем были против, — разъяснила Анджела.

— Допустим. В таком случае, мужчины, простые деревенские парни, собирались пойти поджигать школу с детьми. И вы считаете такую информацию нормальной? Считаете столь невероятное предположение чем-то само собой разумеющимся? Вы не пытались перепроверить, лично убедиться, да, черт возьми, просто полюбопытствовать, что же, в конце концов, происходит. Вы просто снимаете трубку и звоните в полицию. И исходите лишь из того, что считаете миссис Брант вполне разумной женщиной, отвечающей за свои слова и поступки.

— Совершенно верно, — сказала Анджела.

— Сэр Джон, — ледяным тоном обратился к полицейскому Зеллаби, — я понимаю ваши чувства и знаю, как вы устали за последние сутки. Но, если мы будем вести разговор в таком русле, нам его лучше тут же и закончить.

Констебль слегка покраснел и опустил глаза.

Затем яростно потер их своими большими ручищами и извинился, сначала перед Анджелой, лотом и перед Зеллаби.

— Мне не за что зацепиться, — сказал он. — Я ничего не понимаю. Я не обнаружил никаких следов готовящегося поджога. Люди вообще не пошли к Ферме. Они просто дрались друг с другом. Мои слабые мозги этого не воспринимают. Где причины побоища? Никто никого не пытался остановить, кроме священника, его и слушать не стали. Ничего не понимаю. Помню, мой предшественник, старина Боджер, что-то толковал мне о странностях Мидвича. Он был прав. Но что из того.