Николай Гомолкo - Шестой океан

Мы возвращались домой вместе с Виктором. Конечно, комментировали последнее событие. Я почувствовал в его словах какое-то безразличие к предстоящему нашему полету. «Все это ненужная выдумка! — говорил он. — Луна… Луна… Подумаешь, новость! Что Луна даст людям? Она ж мертва, пустынна. Ее саму природа обобрала до нитки. Так нет же, затрачивают средства, готовят людей, строят махины — и все для того только, чтобы потом сказать: «Мы прилетели на Луну. Смотрите, какие мы молодцы!» А пользы от этого — ни на грош».

И трудно сказать, было ли это всерьез продумано или говорилось просто так.

Я, конечно, не согласился с ним. Мы спорили горячо, бурно, затем я спросил: «Может, ты откажешься лететь? У тебя же такие рассуждения…»

Он умолк и несколько минут шел, как будто думая о чем-то про себя. Затем, резко остановившись, сказал: — А знаешь, ей-богу, отказался бы. Но ты летишь, и я от тебя не отстану» — «Боишься, что славу всю заберу?» — спросил я насмешливо. Он ничего на это не ответил. Я вижу: мы все более и более отдаляемся друг от друга. Жаль!

Когда ложился спать, невольно подумал о Наташе. Дружит ли Виктор с нею? Несколько дней нигде ее не видел. Не забывается последняя встреча. Как искренне она говорила! И последние ее слова… Нет, она не любит Виктора, не любит!

Глава восемнадцатая

Сенатор Уолтер встретил Фрэнка Уэста на пороге.

— Хэлло! Очень рад видеть, — весело проговорил он. — Как дела фирмы?

— О-о, вери гуд! — протягивая хозяину руку, довольно ответил Фрэнк Уэст.

— Вы не опоздали. Заходите, полюбуйтесь: наши парни черту рога сбивают. Знаете, сэр, я утверждал и сейчас утверждаю: величайшим полководцем нашего времени является Доллар! Он выигрывает такие битвы, что любой генерал может позавидовать. Как вы думаете?

Фрэнк Уэст вежливо улыбнулся:

— Я преклоняюсь перед вашим полководцем, сэр, уже более сорока лет и полностью согласен с вами в оценке его достоинств.

Долговязый лакей с усиками распахнул перед ними дверь. Сенатор проводил своего старого друга в гостиную, где белел огромный экран телевизора.

— Включаю Луну, — не без гордости проговорил сенатор, настраивая аппарат. — Эй, парни, где вы?

Некоторое время экран был чист. По нему пробегали лишь продолговатые волны-сполохи. Потом мелькнули какие-то тени, и в матовом окне зашевелилась, как огромный футбольный мяч, Луна.

— Вот она, наша красавица! — сказал Уолтер, самодовольно поглаживая бритый подбородок. — Должен вас обрадовать: все идет по плану. Акции нашего концерна поднялись еще на несколько пунктов. Вы слышали, сэр? — не оборачиваясь к Уэсту, спросил сенатор.

— Я завидую вам. Необыкновенный спрос на акции «Ракета энд индустри» вызвал переполох у большинства предпринимателей страны. Их концерны и компании переживают спад. И все это из-за вас, сэр.

— А мне наплевать, — бросил сенатор.

Он настроил телевизор на другую волну. Потянулись горные цепи, крутые овалы цирков, черные щели. И вот рука Уолтера вздрогнула, застыла. Фрэнк Уэст услышал его приветливый голос;

— Хэлло, мистер Арноль! Очень рады вас видеть. Посмотрите на меня, мой мальчик.

Поль Арноль учтиво поклонился, приложив руку к груди. На его губах блуждала радостная улыбка.

— Вы славно потрудились, Арноль! Ты, сказать правду, удачлив, как черт! Готовитесь к посадке?

— О да, сэр! Надеюсь, вы не забыли: там меня ждут чек на пять миллионов и моя Элси.

— Конечно, конечно… Когда посадка?

— Скоро. — Поль посмотрел на часы. — Макс, приготовиться!

Уолтер и Уэст застыли в неподвижных позах. Сенатор волновался. Он глубоко дышал и морщил лоб. Затем помахал космонавтам рукой, пожелал:

— Успехов вам, сыны Штатов!

Уэст внимательно следил за экраном. Он думал о Море Дождей, о первых рудниках, которые он обязательно откроет там, чтобы разработать урановые залежи, о курсе акций…

— Лишь бы они удачно прилунились, — проговорил тихо сенатор. — Элси! Элси! Иди сюда. Разве тебя не интересует корабль Арноля. Слышишь?

Элси выглядела посвежевшей. Черное декольтированное платье поблескивало, переливалось огнями, как будто было соткано из самоцветов.

— Я волнуюсь, па, — сказала она. — Мне почему-то страшно.

— Помолись богу. Тебе станет легче, — посоветовал сенатор.

Между тем ракета замедлила падение и пошла в круговой полет вокруг Луны.

— Не кажется ли вам, что двигатели прекратили свою работу преждевременно? — спросил Фрэнк Уэст сенатора.

— Через сколько секунд?

— Признаться, не заметил, — ответил Уэст. — Думаю, не выдержан график…

— Пока на это не похоже. Слава богу, ракета летит.

Сенатор Уолтер взял Элси за руку, притянул к себе.

— Позвони в космопорт, — сказал он озабоченно. — Спроси, как проведено торможение, почему ракета не идет на посадку?

Элси побледнела. Она не догадалась, а скорее почувствовала сердцем: случилось что-то страшное, непоправимое. Почти машинально Элси набрала номер.

— Мистер Уолтер! — зашептал Уэст, обернувшись к своему приятелю. — Я ничего не понимаю. Объясните! Ракета делает повторный кольцевой оборот вокруг Луны. Это же не предусмотрено. Она потеряла управление…

Элси выронила трубку: она все слышала.

— Поль! О, Поль, ты погиб ради меня! — Элси в отчаянии заметалась по гостиной.

Сенатор сжал плечи дочери, усадил ее в кресло.

— Успокойся, не все еще потеряно. Твой мальчик вернется, он будет жить!

Он сам подошел к телефону. Из космопорта сообщили, что корабль Арноля начал торможение точно в установленное время, вышел на круговую орбиту Луны и вдруг потерял управление. С кораблем прервана радиосвязь. Что случилось неизвестно.

— Не станет ли ракета спутником Луны? — спросил сенатор.

— Нет, сэр, — отчетливо проговорил голос в трубке, — не станет.

— Надо немедленно предпринять что-то! Чем им можно помочь?

— Помочь не удастся. У нас нет надежных ракет, сэр. Корабль мистера Арноля ровно через десять часов должен врезаться в скалы Луны.

Сенатор опустил поседевшую голову и молча покинул гостиную.

— Па, не оставляй меня одну! Будь со мной! — закричала со слезами в голосе Элси.

— Детка, ты должна… мы все должны примириться с судьбой, — ласково проговорил сенатор, остановившись в дверях и не оборачиваясь. — Поль национальный герой Штатов. Его будут помнить в веках.

Элси еще некоторое время видела перед собою его черную спину, и ей показалось, что это не спина отца, а стена — глухая и непроницаемая. Элси закрыла лицо руками. Плечи ее содрогнулись от рыданий.