Владимир Савченко - Черные звезды (сборник)

3. Доказательство по-вселенски

Пробуждение вблизи Г-1830, на расстоянии 5 световых дней от нее, было последним; для них в их релятивистском сверх-разгоне все дальнейшее длилось несколько часов.

— Побриться! Подчепуриться! Одеть чистое!.. — весело скомандовал Корень, когда его товарищи вылезли из баков. Сам он был выбрит, из ворота чистой рубахи выглядывала тельняшка; ее Иван хранил еще с флотской службы, одевал крайне редко — последний раз при старте "Буревестника". Сейчас он был энергичен и подтянут, глаза блестели.

— А то б мы без тебя не догадались, — искоса взглянув на него, буркнул Аскер.

Не имело значения, что они через несколько часов умрут. Весило лишь одно: умереть оптимально. Не хуже, чем рассчитали и спланировали.

В эти десятилетия слепого полета были дежурные пробуждения — для корректировки курса. В предпоследнем Бруно обнаружил чутошное искривление курса. Несколько дней следили постоянно. Физик не разрешал исправлять курс: наблюдал, как меняется положение звезд-ориентиров, вычислял. Все стало ясно: это было отталкивание Г-1830, то предвиденное им антитяготение. Так звезда выдала себя: она именно там, куда летели.

Исправили курс, задали поправки гироавтомату — и снова в контейнеры УЗП. Припасы почти иссякли.

Вообще по обстоятельствам этих последних дней и часов своей жизни они почти что и не были людьми; так, на самый минимум поддержания тонуса и жизнедеятельности. Чтоб быть в форме. И тем не менее они сейчас были больше люди, чем все родившиеся на той планете.

Сама картина релятивистского полета, при которой яркое звездное небо было только впереди, тусклее по бокам — и там зримо менялось расположение ближних светил — и инфракрасно-черное позади, делала их звездными существами, людьми Вселенной.

Теперь, на подлете, звезду увидели и в носовой телескоп. Черная дыра, заслоняющая, будто заглатывающая окрестный звездный планктон. Она росла — и вскоре была заметна без телескопа прямо по курсу.

Тони хохотал в восторге, стоя в носовой обсерватории, хлопал себя по бокам, крутил головой.

— Ты чего? — озадаченно спросил Корень.

— Нет, ну ничему же нельзя верить, ничему и никому, даже звездам! Я ведь до сих пор, знаешь, все-таки сомневался: есть ли то, к чему летим? Доводы-то косвенные. А теперь вижу: вот она, чертовка. Но коли так, прочие то звезды, каталоговые светила, кои заполняют небесное пространство… там ли они, сердешные? Есть ли они?.. Вот и верь после этого глазам своим!

И пилот снова засмеялся, закрутил головой.

Вскоре в телескоп заметили и другую быстро смещающуюся черную дырочку в трех десятках поперечников от звезды-дыры. — Будь я проклят, но это же планета! — сказал Тони. — Планета Марины, а? И как теперь будет с тем ее парадоксом? Есть там кто или нет? — Есть ли, нет ли, но если у нас получится, то ничего не будет: ни планеты, ни парадокса, — ответствовал Корень. — Чепуха все это, кабинетщина, — поморщился Бруно. — Выбросьте из головы.

Роли были четко спланированы и распределены. Главное, не дать Г-1830 своим антитяготением (кое все росло и около тела звезды будет чудовищно сильным) сбить звездолет с точного курса на центр ее. Не оттолкнуть, об этом при такой скорости не могло быть и речи; но — чуть сместит, чуть зазеваются — и проскользнут по касательной. И все зря.

Умирать им пролагалось с наибольшим ущербом для Г-1830, не иначе.

Для этого Бруно Аскер впереди, корректирует все сносы движением маховика гироавтомата — по перекрестию на центр черной дыры, Корень на корме единственым маневровым двигателем — тоже по перекрестию на видимый в инфракрасных лучах диск лже-Г-1830 позади, на ее центр. "Будем держать курс и в хвост, и в гриву", сказал капитан. И так до последнего, сколько хватит сил и жизни их.

И самая серьезная корректировка — при старте "Ласточки" с Летье. В нее сложили, упаковали дискеты с данными наблюдений, снимки, числа измерений. Тони должен будет вывести разведракеты в тот "сектор Антареса", чтобы когда — и если — здесь появятся другие исследователи, им легче было ее искать. Ясно было, что отвернуть от звезды-дыры на такой скорости можно было только при самых больших ускорениях, кои, когда пойдет форсаж, пилоту не вынести — да и смысла пережить их особенного нет.

Как раз пошла самая интереснятина для съемок и замеров: та же "планета Марины" вот… Ничего, что разбираться в этом материале будут не они. Важно его добыть и сберечь.

… Первые межпланетные станции с Земли шли в дальний космос, за Юпитер, Сатурн, Нептун многие месяцы. У их звездолет здесь одолевал такие дистанции за минуты.

Они еще успели постоять в обнимку в носовой обсерватории: Бруно в середке, Иван справа, Антон слева. Вращение выключено, веса нет, ноги держат на полу магнитные присоски в башмаках. Черная дыра Г-1830 впереди выглядела маленьким диском, с просяное зернышко. Дистанция была подальше, чем от Плутона до Солнца — Летье помнил вид своего светила оттуда.

— Когда начиналось космоплавание, — задумчиво сказал Иван, — каждому, кто побывал на орбите, прсваивали геройские звания. И слава на всю планету, награды… А что их интересный, содержательный полет по риску против героизма шедших в атаку солдат? У космонавтов погибал один из двадцати, а в атаках каждый третий. А то и второй. А то и все.

— Так за содержательность полета и награждали, — вступился за своих Тони.

— Ладно вам, говоруны, — сказал Бруно. — Антон, ты вот в "Ласточке" непременно говори что-нибудь.

— Что?

— Неважно. Ну, стихи читай, что ли. Громко, отчетливо. Я буду слушать. Если есть нуль-слой, это как-то отразится.

— Ну, допустим. Но этот факт "Ласточка" уже с собой не унесет.

— Знать-то все равно надо. Лучше, чем не знать.

Черное "зернышко" Г-1830 за время этого разговора стало заметно крупнее просяного.

— Все, за дело! — сказал капитан.

Летье собрал с датчиков и приборов последние данные, снимки. Сложил все в герметический ящичек из титана. В кормовом отсеке пожал руку Ивану; разговаривать больше было некогда. Заглянул в носовой, махнул рукой оглянувшемуся на него от пульта Аскеру — и быстро по скобам к гнезду "Ласточки". Так же быстро все упаковал, закрепил, закрепиться в кресле старт. Двое оставшихся почувствовали его: дрогнул корпус, сместились перекрестия в на носовом и кормовом экранах. Быстро исправили. "Буревестник" снова шел строго по лучу к центру Г-1830. Она уже была размером с Луну.

Бруно увидел, как в верхней части черного диска взметнулся протуберанец размером больше него. Диск рос и протуберанец рос.