Октавиан Стампас - Древо Жизора (Тамплиеры - 4)

Эту и множество других историй о великом султане рассказывали гости Мессины друг другу в длинные зимние вечера. А погода, между тем, стояла как назло такая ненастная, что ни денечка не выпало солнечного и спокойного. Король Наварры прислал гонцов, которые сообщили Ричарду о том, что брак Беранжеры с таким знаменитым государем - великая честь. По сему поводу, рождественские увеселения были устроены на славу. Заезжие жонглеры дали великолепное представление, в котором Ричард участвовал в роли Агамемнона, приносящего в Авлиде свою дочь Ифигению в жертву морским богам, дабы усмирить бурю и двинуть корабли к Трое. Несмотря на затянувшееся сидение в Мессине, Ричард был в прекрасном настроении, которое лишь немного омрачалось вспыхнувшей между ним и королем Франции ссорой. Филипп-Август завидовал Ричарду, глядя, как тот наслаждается любовью Беранжеры, и ни с того, ни с сего принялся требовать от своего друга исполнения обязательств по отношению к Алисе, своей сестре, о которой Ричард давным-давно и думать забыл. При встрече с глазу на глаз Ричард сказал Филиппу:

- Какого чорта! Почему я должен ставить в свое стойло эту заезженную лошадь, на которой только ленивый не катался, начиная с моего покойного батюшки, да уменьшат ему огонек!

- Называть мою сестру лошадью!.. - возмутился Филипп. - Этак ты и меня, чего доброго, назовешь лошаком!

- И назову, если ты не перестанешь занудствовать. Признайся, ты просто сгораешь от зависти, что у меня такая красивая невеста.

- Я так счастлив, Филипп. Скоро у меня совсем исчезнут прыщи, и тогда...

- Значит, ты полностью плюешь на меня и мою сестру? Да я после этого знать тебя не желаю!

Ссора между двумя вождями похода затянулась до самой масленицы, но в прощенное воскресенье они помирились. Ричард назначил Алисе денежный выкуп, а Филиппу, чтобы он не дулся, отвалил в подарок два куска своих владений в Нормандии - Венсен и Жизор.

- Ты весьма доблестно срубил жизорский вяз, - сказал он, - и по праву должен владеть Жизором. Тем более, что мне никогда не нравилось это место.

В марте ветры на море стали стихать, погода установилась вполне благоприятная для плавания, и вскоре Филипп на небольшой флотилии, закупленной в Генуе, отплыл из Мессины. Спустя две недели, в Страстную среду, Ричард посадил на огромный дромон свою милую невесту Беранжеру и сестру Иоанну, а с ними вместе большое множество рыцарей и отправил тяжелое судно на восток. Глядя, как оно удаляется в морской лазури, он весело пообедал и только тогда сам погрузился на легкий и быстрый энек в компании с тамплиерами и летописцами. Элеонора провожала его до самого трапа корабля.

- Прощай, сынок, - сказала она печально, глядя своими выцветшими зелеными глазами в его сверкающие двумя изумрудами очи. - Чует мое сердце, не увидимся мы больше на этом свете. Плыви и завоюй Святую Землю, ты рожден для этого, а мне суждено вернуться к могиле твоего отца в Фонтевро.

Ричард вдохнул полной грудью и взошел на палубу энека. Оглянувшись еще раз на завоеванную им Мессину, он увидел плачущую Элеонору, огромную толпу рыцарей, готовящихся тоже погрузиться на корабли, и тут взгляд его укололся о две черные точки. Будто капля желчи упала в чашу с великолепным игристым вином - из толпы на Ричарда смотрели полные ненависти глаза жизорского сеньора.

Король поспешил отвести взгляд, посмотрел на парус, на солнце, на веселые облака, на шаловливые, но не буйные, волны и постарался забыть о присутствии этого черного человека в мире, полном ликующих надежд и свежего ветра.

Дождавшись, когда весь огромный флот Ричарда Львиное Сердце покинул Мессину, навигатор Жан де Жизор сам погрузился на большую генуэзскую галеру, плывущую в Сен-Жан-д'Акр с множеством товаров для осаждающих эту важную прибрежную крепость крестоносцев. Не желая отказывать себе в удобствах и дабы показать, что он весьма важная персона, навигатор раскошелился и заплатил целых одиннадцать марок серебром за самую дорогую placa cooperta* [Крытая каюта (лат.).] между грот-мачтой и кормой.

Плаванье несколько затянулось - поначалу вдруг исчез ветер и целый день пришлось стоять в открытом море без движения, затем вновь паруса надулись, но у берегов Крита началась сильная буря, отшвырнувшая галеру чуть ли не к самой Александрии, и лишь в начале третьей недели плавания вдалеке показались долгожданные очертания холмов Леванта. Пройдя вдоль побережья Святой Земли, корабль наконец причалил к пристани Сен-Жан-д'Акра. Сердце навигатора преисполнилось черной радости - на приколе стояли какие угодно суда, включая эскадру Филиппа-Августа, но не было кораблей Ричарда. Сплетать интриги против него в его отсутствие было куда сподручнее, и едва сойдя на берег и устроившись в лагере осаждающих, навигатор взялся за дело. Он добился аудиенции у Филиппа и наговорил ему много неприятного о Ричарде, который, якобы, как только Филипп отплыл из Мессины, принялся хулить его всячески в кругу своих рыцарей, издевательски отзываясь о рыцарских и монаршьих достоинствах короля Франции. Филипп выслушал навигатора и без тени сомнения воспринял всю клевету, вознесенную на Ричарда этим длинноносым человеком с тяжелым взглядом и козлиной бородкой, наполовину состоящей из седых волос. Филипп и впрямь завидовал Ричарду, ревнуя его и к прекрасной Беранжере, и к славе, и к жизнерадостности. Тамплиер Жан де Жизор своей клеветой только потешил и подпитал эту зависть и ревность, и теперь можно было рассчитывать, что здесь, под стенами Сен-Жан-д'Акра, тлеющая ссора между Филиппом и Ричардом вспыхнет с новой силой.

Затем навигатор познакомился и подружился с гохмейстером тевтонского ордена Германом Зальца, тяжело переживавшим гибель Фридриха Барбароссы и мечтавшим, чтобы именно тевтонцы стали главной силой нового завоевания Святой Земли. Посему он тоже весьма ревниво относился к славе Ричарда Львиное Сердце и рад был услышать от Жана де Жизора множество весьма нелестных высказываний в адрес молодого английского короля. Навигатор поведал гохмейстеру, что Ричард болен неизлечимой болезнью, посланной ему в наказание за то, что он слишком увлекается противоестественными сношениями.

- Ах вот что?! - вскидывал брови Герман Зальца. - Но я слышал что король Рихарт Лёвенгерц* [Lеwenherz - Львиное Сердце (нем.).] только что женился на принцессе Наварской и очень любит ее. Разве это не так?

- О, это только для отвода глаз, мессир, только для ширмы, доверительным тоном увещевал навигатор. - А вы знаете о вражде, которая вспыхнула между Ричардом и королем Филиппом? Так вот, причиной этой вражды стало то, что Ричард завел себе нового любовника, коннетабля тамплиеров Робера де Шомона. Филипп, с которым у Ричарда была давняя любовная связь, приревновал. Мужеложцы, говорят, куда более ревнивы, чем обычные люди. Полагаю, что здесь, под стенами этой величественной крепости, Филипп и Ричард будут думать не о том, как свалить Саладина, а о том, как побольнее ранить друг друга.