Сергей Розвал - Лучи жизни

Ношевский снова почувствовал себя во власти мучительных терзаний. Может быть, он упускает единственный случай опубликовать документ в солидной газете? В то же время опыт старого юриста предостерегал его от опрометчивого шага.

Керри видел, что адвокат колеблется, и молчал с демонстративно обиженным видом.

- Я подумаю, - сказал Ношевский прощаясь.

- Как хотите, - сухо ответил Керри.

Возвращаясь домой, Ношевский терзал себя одним и тем же вопросом: правильно ли он поступает? И вдруг ему пришла в голову простая мысль: а ведь "Рабочему" он не побоялся бы оставить соглашение... Коммунисты никогда не выдали бы его Докпуллеру. Значит, все-таки надо идти туда? Но ведь это же коммунисты!..

Терзания продолжались.

16. Раки и крабы

Рак вообще не то существо, на котором можно построить благополучие людей и взаимопонимание между народами. Как бы этот символический рак своими клешнями не разодрал мир на части!

А.А. Фадеев. Речь на митинге в Мэдисон-гардене (Нью-Йорк) по случаю закрытия конгресса деятелей культуры и науки в защиту мира, март 1949 г.

Выступление "Свободы" в защиту Чьюза впервые связало борьбу вокруг "лучей жизни" с предвыборной борьбой. Парламентские выборы приближались. Избирательная кампания, конечно, не могла остаться в стороне от событий, взволновавших всю страну. Рабочие требовали освобождения Чьюза и использования "лучей жизни" для производства продовольствия. "Свобода" снова резко выступила против правительственной партии.

Избирательная система в Великании, как и все в этой стране, называлась демократической и была очень проста. В стране были две основные политические партии, программы которых обычно формулировались столь кратко, что их легко привести полностью.

Программа партии РК: "За республику, за демократию, за свободу народа!"

Программа партии КРБ: "За демократию, за республику, за народную свободу!"

Более подробно программы партий не разрабатывались из опасения стеснить внутрипартийную демократию, которая была превыше всего!

РК и КРБ - так назывались эти партии. Полные их названия не сохранились. Весьма вероятно, что эти буквы, как всякие сокращения, некогда что-то обозначали, но уже много лет все пользовались исключительно сокращенными названиями, и с течением времени избиратели, да и сами партийные деятели, естественно, забыли, что же именно обозначали эти буквы. Конечно, пройдохи-историки, которые, как известно, расшифровали даже египетские иероглифы, могли бы, наглотавшись пыли в партийных архивах, докопаться до смысла этих таинственных букв, но, видимо, надобности в этом было меньше, чем в расшифровке египетских иероглифов. Дело в том, что партии уже давно назывались: "Раки" и "Крабы". Все так привыкли к этим названиям, что стали видеть в них и самую сущность программы обеих партий.

Перед очередными выборами отсутствие развернутых программ компенсировалось избирательными лозунгами, платформами и обещаниями. Все это в равной мере служило тому, чтобы обеспечить победу на выборах, а следовательно, опять-таки было совершенно одинаковым у обеих партий.

Естественно, возникал вопрос: чем же все-таки руководствовались избиратели? Почему одна партия побеждала, а другая проигрывала?

Ответить на этот вопрос весьма просто. Если последние три года у власти стояли раки, то большинство избирателей еще помнило, что своих предвыборных обещаний раки не выполнили. О том же, что три года назад совершенно то же самое случилось и при крабах, избиратели, естественно, уже успели позабыть. Поэтому на очередных выборах побеждали крабы. Через три года роли менялись - и побеждали раки.

Так как программы и платформы были абсолютно одинаковы, то предвыборная борьба шла, главным образом, вокруг личных качеств кандидатов. Раки, например, широко оповещали избирателей, что у кандидата крабов двоюродный брат пять лет назад был уличен в шулерстве и жестоко бит. Крабы отвечали, что кандидат раков сам шулер, а если пока и не уличен, то только благодаря ловкости рук.

Кроме того, предвыборная борьба шла вокруг партийных букв. Расшифровывались они так, как это было полезно в данной конъюнктуре. Когда раки считали полезным обвинить крабов в реакционности, они называли их консерваторами-рабовладельцами, когда же, напротив, выгодней было обвинить их в революционности, то раки утверждали, что КРБ - это не что иное, как крайние революционеры-безбожники. Крабы соответственно расшифровывали раков то как реакционеров каменнолобых, то как революционеров-анархистов, крикунов.

Кроме того, использовались следующие варианты:

Раки:

* радикалы-конституционалисты;

* республиканцы-консерваторы;

* реформисты-карикатуристы.

Крабы:

* конституционалисты-радикалы;

* консерваторы-республиканцы;

* карикатуристы-реформисты.

В названии крабов, как видно, нерасшифрованной оставалась буква Б.

Впрочем, один из столичных старожилов, старик лет девяноста, который, как подобает старожилу, все знал и все помнил, как-то заявил в интервью корреспонденту "Горячих новостей", что политическая партия крабов пошла от спортивного клуба рекордсменов бокса. Партийные деятели крабов не считали нужным отречься от такой родословной, во-первых, находя ее достаточно почетной, а во-вторых, надеясь, что она привлечет к ним голоса любителей бокса.

Поговаривали даже о том, чтобы эмблемой партии избрать кулак.

Таким образом, некоторая загадочность в названиях партий, приятная уже сама по себе, являлась вместе с тем стимулом для полнокровной избирательной борьбы.

С другой стороны, она позволяла каждой партии гостеприимно открывать двери перед людьми самых разнообразных взглядов: каждый расшифровывал название той или иной партии сообразно своему политическому вкусу.

Много шуму вызвал конкурс, проведенный "Институтом опроса общественного мнения". Участники конкурса должны были ответить на один вопрос: в чем разница между обеими партиями? До сих пор никто не задумывался над этим вопросом. Теперь прославленные чемпионы кроссвордов, ребусов и шарад тщетно ломали голову над неожиданной загадкой. Спортсмены забыли о футболе, бейсболе, баскетболе, члены клубов уклонились от своих прямых обязанностей, канцелярские служащие забросили дела - все только и делали, что искали проклятую "разницу". Конкурс, так необдуманно начатый институтом, перерастал в национальное бедствие. Премию размером в двадцать тысяч едва не получила десятилетняя девочка. Ее лаконичный ответ гласил: "Разницы никакой. И раки и крабы одинаково безобразные звери". К сожалению, она не могла обосновать свое суждение. Но то, что было не под силу незрелому уму подростка, блестяще выполнил такой оригинальный мыслитель, как автор прославленного трактата "О природе человека", доктор философии и социологии Сэмсам."