Андрей Петракеев - О. Р. З. или Сказ о том, как Михалыч пить бросал

Вот и сейчас Батаву что-то угнетало, настроение испортилось, ему не сиделось на месте. Пытаясь успокоиться, он грубо взял свою женщину, но чувство тревоги не уходило.

Батава вылез из шалаша и направился к тому месту, где обычно коротали вечера охотники, сев большим кругом у костра. Костёр горел, но вокруг него сидели несколько молодых охотников и подростков.

— Где мужчины? — Батава грубо пнул ногой молодого парня. Тот съёжился, но промолчал. — Где все мужчины?

Молодёжь молчала и вождь, потеряв терпение, которого у него и так было мало, схватил одного паренька за шею, поднял его, так что ноги бедолаги оторвались от земли. Тряся парня, вождь раз за разом повторял один и тот же вопрос:

— Где все мужчины?! Где все мужчины?!

Серёга вышел из-за дерева, стоя за которым наблюдал за действиями вождя.

— Отпусти его, — Михаличев подошёл ближе.

Батава обернулся и увидел в свете костра человека, такого же большого, как и он сам, в странной одежде. Чужак говорил спокойно, чуть склоняя голову набок.

Вождь буквально отбросил паренька в сторону и, зарычав, бросился на чужака. Вот она, опасность! Кто-то напал на его племя!

Выставленные вперёд руки цапнули воздух, а шею больно кольнуло. Батава развернулся, нашёл взглядом противника-пришельца и хотел, было повторить попытку, но подвели вдруг ослабшие ноги. Он споткнулся и завалился в костёр, разметав искры по сторонам. Угли зашипели, а Батава захрипел, силясь закричать. Из широкой резаной раны на горле, булькая и пузырясь, вытекала кровь, что в густых сумерках казалась чёрной.

Мужчины вышли к погасшему костру, обступили тело своего вождя и несколько минут стояли молча. Потом труп отнесли подальше в лес. Молодые парни натаскали хвороста и вновь разожгли костёр. Женщины принесли мяса, переложенного травами, мужчины расселись вкруг. Настало время присяги.

Каждый мужчина вставал на колени и, прижав руки к груди, называл Серёгу своим вождём. Потом ели мясо, запивая подслащенной диким мёдом водой. Трима среди мужчин не было. Он то садился между своими соплеменниками, то вставал и куда-то уходил. Серёга, предупреждённый Фи-Ксой, следил за его передвижениями. Для ночлега Михаличеву предоставил свой шалаш Вьяр. Он сам, его женщина и взрослый сын устроились у большого костра.

Этой же ночью Трим попытался убить Серёгу. Сон никак не шёл, Михаличев прокручивал в голове убийство Батавы и то, как тот с лёгкостью держал одной рукой парня, а потом отбросил его как тряпку. Парень остался жив, но от страха трясся и долго не мог придти в себя.

Так он пролежал довольно долго, пока не услышал слабый шорох снаружи. Серёга сел, подтянул к себе копьё. Потом, насколько позволяло пространство шалаша, медленно перекатился в сторону, сел, держа копьё наготове.

Практически не издавая лишнего шума в шалаш, кто-то вполз и тут же стал колошматить чем-то по тому месту, где только что лежал Серёга. Михаличев ткнул копьём в сторону нападавшего, тот вскрикнул и попятился назад. Серёга ткнул ещё раз, поспешил следом. Когда он вылез из шалаша, то едва не столкнулся с Вьяром.

— Что случилось вождь? Кто кричал?

— На меня кто-то напал! — Серёга крутил головой по сторонам. — Я его ранил.

— Это Трим, вождь, — Вьяр поджал губу. — Он всегда хотел стать вождём, но был слишком осторожен и никогда не пытался напасть на вождя. Теперь он, наверное, сбежал. Ложись спать вождь, я лягу у входа в шалаш.

Но Трим не сбежал. Он затаился на окраине стойбища и принялся ждать утра. Болело плечо, в боку, куда пришёлся первый удар копья чужака, будто разожгли костёр. Раны, по мнению Трима были не смертельные, крови почти нет. Завтра он промоет раны и приложит лечебные травы. Бывало и хуже, главное убить нового вождя. Его он почему-то совсем не боялся, не то, что Батаву. Когда убегал он успел прихватить копьё Вьяра, что стояло прислонённым к шалашу, и с утра надеялся, что ему повезёт и он одним броском покончит с чужаком.

Надеждам сбыться было не суждено. Утром, едва рассвело, Трим услышал позади себя сопение, обернулся и обмер. В нескольких шагах от него стоял огромный медведь, нюхая воздух. Посопев, косолапый вперил взгляд в Трима и, привстав на задних лапах, взревел. Трим подорвался и побежал. Ноги вынесли его в аккурат к стойбищу. Последнее что он увидел, это как чужак, ставший вождём его племени, натягивает тетиву своего лука. Трим не знал что это лук, не знал принципа действия этого оружия, но в одно мгновенье ощутил холод в груди. Это был его конец.

Стрела сорвалась с тетивы и через мгновенье с чмокающим звуком вошла в грудь Трима. Как раз в то место, где по определению у человека сердце. Трим, бежавший в этот момент, словно наткнулся на невидимую преграду. Ноги взлетели вверх и, он рухнул на землю.

Собравшиеся вокруг тела Трима охотники, молча смотрели на него. Помимо стрелы в груди они видели ещё две раны, одну на плече, другую в боку. Не убей Серёга Трима сегодня, тот умер бы от истощения и кровоизлияния внутрь через сутки-другие.

В стойбище своего племени Серёга вернулся только через две недели. Он первым вышел из леса и едва его увидели соплеменники, поднялся гвалт и шум. Вилла расплакалась и, упав в ноги, обняла за лодыжки. Мужчины хмурились, но дружно приветствовали своего вождя. Единственный, кто сохранил серьёзность и на первый взгляд был невозмутим, так это Васха.

— Пока тебя не было, отец, я смотрел за порядком, — серьёзно сказал парень. Серёга улыбнулся, потрепал сына по голове, прижал к себе и посмотрел на Гора, стоящего рядом. Тот кивнул, подтверждая слова паренька.

— Он сын своего отца. Когда вырастит, будет хорошим охотником и вождём.

Серёга поджал губу, прикусив до крови. Господи, как быстро взрослеют дети! Ещё недавно Гор сам был сопливым пацаном, а теперь молодой воин даёт рекомендации Васхе.

— Принимайте людей, — Серёга повернулся лицом к лесу, из которого уже выходили остатки племени Хоара. Теперь они наши соплеменники. Гор, Дир! Помогите им устроиться. Завтра с утра будем строить новые шалаши.

Возвращение

Солнце слепило глаза, пробивалось лучами сквозь прищуренные глаза. Не спасала глухая тонировка и заявленная заводом изготовителем энерго- и светопоглащающая плёнка внутри стёкол.

Дверь подъезда открылась и на крыльцо вышла пожилая женщина. Скорее не пожилая, а старая. Бойкой походкой, не сочетающейся с возрастом, старушка заспешила по тротуару в сторону автобусной остановки. Следом за ней, на некотором удалении, медленно двигался огромный внедорожник тёмно-серого цвета с наглухо тонированными стёклами. Не доезжая до остановки, джип остановился.