Оксана Панкеева - Первый день весны (Судьба короля - 2)

- Нет-нет, так не пойдет. Давайте все-таки сначала. С чего все началось. Такое впечатление, что все делалось экспромтом, будто у вас не было времени как следует продумать свои действия.

- Совершенно верно. Вчера ко мне пришел господин Хаббард... покойный господин Хаббард, как это приятно звучит... и потребовал освободить престол, как я и ожидал.

- Вы ожидали этого через полгода.

- Они решили ускорить процесс, испугавшись, что я их все-таки достану. И тогда я...

Король подробно изложил события двух последних дней, честно и беспристрастно описав оба свои плана и результат, к которому привели его действия.

- Что ж, - согласился мэтр Истран, выслушав все это. - Теперь мне все ясно. Кроме одного: почему вы скрыли все от меня? У вас были какие-то основания подозревать меня в неверности короне?

- Ни в коем случае, - король заметно смутился. - Просто я опасался, что вы вмешаетесь... скажете, что я собираюсь поступить безнравственно, или слишком рискованно, или безответственно... и запретите.

- Запретить? Вам? Простите, ваше величество, но вы здесь король или... то, что вы обычно упоминаете в таких случаях? Если я беру на себя смелость давать вам советы и высказывать свои суждения в некоторых вопросах личного плана, это не значит, что я собираюсь вмешиваться во все, что вы делаете. Вы припоминаете какой-либо случай, чтобы я вмешивался в государственные и политические вопросы? Так почему вы решили, что я стану вам препятствовать, тем более, когда речь идет о судьбе короны? Возможно, я мог бы вам что-либо посоветовать, каким-то образом улучшить ваши замыслы, хотя при такой нехватке времени их вряд ли можно было улучшить. Но неужели вы полагаете, что я бы посоветовал оставить все как есть и отдать корону этим проходимцам? Стыдитесь, ваше величество.

- Стыжусь, - согласился король. - И даже более чем вы думаете.

- И считаю своим долгом добавить, что если бы я был в курсе дела, возможно, вы бы не пребывали в столь плачевном состоянии, как сейчас. Что это у вас за кольчуга, что ее можно руками порвать?

- Руками Элмара можно порвать что угодно... - проворчал король. Прошу вас, мэтр, не отчитывайте меня. Я все понял. Мне и без того...

Он замолчал и отвел глаза. Старый волшебник понимающе вздохнул и сочувственно произнес:

- Жак - не тот человек, который способен всерьез сердиться и не прощать обид. Тем более что виноваты все-таки не столь вы, сколь его высочество принц-бастард Элмар. И я непременно напомню ему, если он сам не сочтет своим долгом объяснить это Жаку. Не переживайте так, ваше величество. Ваш друг не злопамятен. Тем более, с ним ничего страшного не случилось. Все утрясется, все образуется. И еще, могу я полюбопытствовать, что вы знаете об этом молодом человеке, которого я встретил сегодня в вашей гостиной? Кроме того, о чем вы уже упоминали?

- Почти ничего. А чем он вас так заинтересовал?

- Профессиональный интерес. Насколько мне известно, он не занимался магией всерьез?

- Не знаю. Мафей утверждает, что он менял класс. Возможно, занимался, но теперь не имеет такой возможности.

- Сомневаюсь. Единственный человек, который мог бы быть его наставником, пропал без вести пятнадцать лет назад, следовательно, класс у него был другой.

- Но у него ничего больше нет, кроме Силы. Кем он еще мог быть?

- Кем угодно. Разумеется, того, что он имел, у него сейчас нет. Потому ему и пришлось сменить класс. То, что у него было, он потерял.

- А такое возможно? Потерять что-то, кроме Силы?

- Разумеется. Легче всего потерять Веру. Огонь - тоже довольно хрупкая вещь. Луч можно потерять только в старости, вместе с разумом, Тень - в результате... э-э... слишком сурового наказания за воровство. В принципе, потерять можно что угодно. Но по моим скромным предположениям, этот молодой человек прежде носил челку. А вовсе не косу, как предположил по наивности мой любимый ученик.

- Бард? - Король в изумлении даже попытался привстать, но, убедившись в бесполезности своей попытки, откинулся на подушку и тихо засмеялся. Конечно... Как я сам не понял... Кому же еще пришло бы в голову всерьез интересоваться Ольгиной музыкой... Над этим стоит поразмыслить.

- Я бы не рекомендовал вам размышлять об этом сейчас. Лучше поспите, пока действует заклинание. Завтра у вас не будет такой возможности. Обезболивающие заклинания нельзя кастовать постоянно, они вредны для организма и даже опасны. При частом использовании они ведут к разрушению нервных клеток, так что завтра днем придется сделать перерыв часов на двенадцать, и тогда вы вряд ли сможете уснуть. А сон вам необходим. Так что, спокойной ночи, ваше величество.

- Спасибо, мэтр, - откликнулся король, послушно закрывая глаза. В необходимости сна у него не было никаких сомнений. - Спокойной ночи.

Кантор дрожащей рукой вытер пот с лица и с трудом произнес:

- Мне срочно надо что-то выпить...

- Почему обязательно выпить? - мягко возразила Тереза и подсела поближе. - Это можно сделать проще. Повернись ко мне.

Она проговорила коротенькую молитву на незнакомом языке, сложив перед собой руки и склонив голову, затем сделала знак креста, как обычно делали переселенцы, и положила руку Кантору на лоб. Нервная дрожь действительно прекратилась, дыхание выровнялось и, что больше всего порадовало, померкли и как-то забылись жуткие видения. Кантор всерьез опасался, что они будут преследовать его еще долго.

- Вот и все, - сказала Тереза, отнимая руку. - И вовсе не надо напиваться до беспамятства. Тебе лучше?

- Спасибо, - кивнул Кантор. - Конечно.

- Это тебе спасибо. Как ты это делаешь?

- Не знаю, - честно ответил он и пожал плечами. - Само получается. А что, получилось?

Вместо ответа она улыбнулась и погладила его по щеке.

- Это замечательно, - философски заметил Кантор, откидываясь на спинку скамейки. - В кои-то веки у меня получилось что-то полезное. А то никогда заранее не знаешь, что получится. Наши ребята иногда даже развлекаются таким образом: скидываются, поят меня до невменяемого состояния, и бьются об заклад, что я отмочу. Выигрывает тот, кто ближе всех оказывается к истине. А точно на моей памяти еще никто не угадал.

- А почему ты не занимаешься магией всерьез? - спросила Тереза. - Раз у тебя есть такая Сила?

- Видишь ли... - Кантор вздохнул. - Моя Сила совсем другая. Она внутри меня. И пользоваться ею надо как-то особенно. Пока был жив отец, он меня кое-чему учил, а потом он пропал и другого наставника я найти не смог. Никто больше в этом не разбирается. А заниматься классической магией мне нельзя. Если я попробую впустить в себя Силу, которой пользуются классические маги, она вступит в конфликт с моей, и я сгорю. Меня предупреждал об этом отец, и у меня есть все основания ему верить.