Мария Симонова - Воины Тьмы

А на Землю я ведь все равно рано или поздно вернусь — не навек же меня сюда забрали. Вопрос, правда, кто забрал и зачем? Хороший вопрос! Гхетпы сказали, что я об этом скоро узнаю. Свежо предание… Но даже если и не вернут меня на Землю, там по мне никто морей слез не прольет… Только мать с отцом — да и их я всю жизнь видела раз в год, и то по большому обещанию. И мне вроде плакать не по кому…

Правда, остался там один индивидуум… Вот именно — индивидуум, потому что он на меня — полный ноль внимания. И прозвище у него подходящее — Жуть. Это ж просто какая-то жуть! Я на него как запала в седьмом классе — это на десятиклассника-то, — так до сих пор и не выпала. Как домой летом приезжаю — сразу на пляж бегу, да только не купаться меня тянет, а поглядеть — вдруг он там окажется? Если увижу — хожу весь день, будто крылья к босоножкам привязали. Я и на танцы со Светкой заглядываю, все надеюсь — вдруг он появится и нечаянно заметит. Так появлялся же, и не раз, но чтоб заметить — фиг вам! Ко мне даже Аргус как-то раз на танцах клеился. А мы же всегда такие занятые, деловые, нам даже с девушками потанцевать некогда, мы и на танцы-то только по делам ходим, чтобы кому-нибудь там морду начистить. Вот и в тот вечер он нас заметил, только когда Светка его приятелю затрещину отвесила; и чего, правда, она так развоевалась — непонятно, предложил-то он ей всего-навсего в кабак с ним сходить. Ну тут уж нас грех было не заметить, когда вся тусовка варежки пооткрывала. Но заметил же! И, кажется, даже к нам шел… То есть не к нам, а к нему — к приятелю. И тут мне, как на грех, плохо стало. Ну почему мне всегда не везет!.. А впрочем, нет, не всегда — повезло один раз, но зато по-настоящему! Очнуться от обморока не где-нибудь, а на Эллерирао! Видел бы Жуть меня сейчас — точно бы завыл от зависти!

А потом настал этот день. Вообще-то гхетпы — это здешние люди так себя называют — и раньше мне говорили, что я на Эллерирао явление временное, не навсегда то есть, и что меня ждет в скором времени большое космическое будущее. Но они же все такие завзятые сказочники — никогда не знаешь, когда им верить, а когда нет. Хотя в данном случае ужасно хотелось верить. Меня ведь просто хлебом не корми — дай только попутешествовать в космосе. Это ж был бы еще больший шик и блеск! А то нет?

В тот день они меня прямо с нашего короткого утра принялись уговаривать, чтобы я не боялась. Будто не поняли еще, что я не из пугливых, раз не испугалась, проснувшись здесь, а даже совсем наоборот… Ну, может, если только чуть-чуть, с самого начала.

Позавтракали мы, а потом подхватили меня двое гхетпов с двух сторон под белы рученьки, и полетели мы втроем к Третьей планете. Это я ее так назвала — Третья, потому что эта планета из трех самая загадочная. Первая — это на которой я очнулась, Вторая — это вторая, куда мы летали чуть не каждый Божий день, а Третья — запретная территория; как мне объяснили гхетпы, там живут Скайны, Создатели Мира, похожие на больших змей. Я-то, по правде говоря, относила их рассказы про Скайн к области народных мифов и легенд: у какого народа нет своих богов, и у каких богов нет своего Олимпа? А гхетпы меня и на лету все уговаривали не бояться — Скайны, мол, добрые, они, мол, меня к жизни вернули и ничего такого плохого мне и теперь не сделают. Так что я в конце концов и вправду забоялась — а ну как они меня собираются этим своим Скайнам в жертву принести?.. Не все коту масленица, откормили, отпоили, выгуляли, а теперь — пожалуйте на алтарь!

Одним словом — расхотелось мне на Третью планету лететь. А как быть? Гхетпы за меня держатся крепко, влекут прямым курсом на свою Святую Землю, и деваться-то мне вроде некуда. Остается одно средство. И я его, конечно, тут же применила: прикинулась, что мне так плохо — просто до смерти, застонала — чтобы они заметили, — а потом сознание потеряла. И что вы думаете, купились? Как бы не так — засуетились только и еще ходу прибавили. Так и донесли меня «бесчувственную» до Третьей и уложили бережно на песочек.

Лежу это я на песочке, как тряпичная кукла, загораю, жду, пока гхетпы отвернутся, чтобы деру дать в соседний лесок. Вдруг слышу — шорох — песок шуршит, да так, будто ползет по нему сотня гадючих выводков или одна громадная змея! Тут я как подскочу! Ой, ребята, вот кого с детства не люблю, так это змей! Вот от кого я и взаправду в обморок могу хлопнуться!

И так я подлетела, что и не приземлилась, а понеслась стрелою вверх, даже не оглядываясь. Несусь все быстрее и думаю только об одном — предали меня гхетпы и некуда мне теперь деваться — разве что улететь в открытый космос и затеряться в метеоритных полях. Только уж больно на них это было непохоже. Но даже если они и правду сказали и Скайны мне добра хотят, все равно — не могу я со змеями общаться, ну хоть режь!

Как ни быстро я летела, а они меня все-таки догнали. Чувствую — не собираются они меня хватать и тащить обратно, а просто несутся со мной рядом и молчат. Гляжу — а их уже не двое, а трое летит, и третья вроде бы женщина, но совершенно другой породы… То есть не породы, конечно, а разновидности, что ли: шерсть у нее на лице короткая и гладкая, и серые полосы, будто кисточкой ровно нарисованы — от носа к ушам. А глаза — огромные, чуть раскосые и зеленые, как трава; и ушки — острые с кисточками. Да и одета она вполне цивильно — в горчичного цвета комбез, на боку — меч в ножнах, а через плечо — «Щекотун» на ремне. Уж не знаю, откуда я его знаю, но точно знаю, что «Щекотун» или, по-другому, — «Клат». В первый раз такое вижу! А она вдруг говорит на лету:

— Пожалуйста, не бойся!

— А я и не боюсь, — отвечаю. — Просто я змей не люблю.

— Вот и хорошо, — говорит она, а сама усмехается. — Мы к змеям больше и не полетим. Мы сейчас развернемся, — говорит, — и полетим на дракона.

На куда?..

Я осторожно обернулась назад, а за нами… Ничего особенного, просто за нами летел дракон. Огромный, как еще одна — четвертая — планета, и весь золотой, от носа до хвоста, будто елочная игрушка. 3-з…дорово!..

— Не бойся, — опять говорит она. — Это ксенли, он добрый. Мы сейчас на нем полетим к Стасу.

Батюшки мои, да что ж это делается? Сколько ж Стасов расплодилось! Я и на Земле куда ни пойду, отовсюду раздается — Стас! Стас! Я как услышу это имя — всегда вздрагиваю. А теперь — занесло меня в другой мир, я в полной уверенности, что я тут одна с Земли, и нате вам — здесь уже тоже поселился до меня какой-то Стас!

— К Стасу? — переспрашиваю. — А зачем?

Она на меня смотрит, не мигая, — по всему видно, что удивила я ее ну просто крайне, — и отвечает:

— Потому что он в беде. И помочь ему можешь только ты.

Так, есть контакт, как говорит Юрик. Здешнего Стаса надо спасать. Вопрос — от чего? И почему я? Неужели потому, что я неравнодушна к Стасам? То есть — к одному из них? Ну ладно, разберемся в дальнейшем. Спасать Стасов — это для меня, конечно, святое.