Иван Франке - Девять мечей Акавы

— Почему ты сегодня молчал весь вечер? — он пытливо вглядывался в его лицо, пытаясь прочитать ответ в глазах хана.

— Мы погибнем, — ответил вдруг Свичар. — Это я знаю наверняка, но все равно стоять будем до конца. И если уж придется умереть, я хочу унести с собой в могилу десяток-другой «темных». Ну а люди мои не дрогнут, они настоящие сыны степных волков.

Свичар проложил руку на рукоять меча. Казалось, «Повелевающий» ожил в колеблющемся свете факелов, и по его рунам пробежала легкая рябь. Владислав моргнул. Меч тускло поблескивал в красноватых отблесках огня.

— Мы устоим, — Владислав открыто посмотрел ему в глаза. — Выстоим, мы должны выстоять. Великий хан, я приглашаю тебя проехаться со мной на моей воздушной колеснице. Посмотрим, что там князь Святослав придумал.

Свичар, кряхтя, забрался на борт скуттера и, усевшись в кресле, с любопытством поглядывал по сторонам, кидая настороженные взгляды из-под нависших бровей. Изо всех сил хан пытался сохранить присущую ему невозмутимость.

— Кто это? — голос компьютера заставил хана подпрыгнуть в кресле.

Он с недоумением огляделся по сторонам, потом с немым вопросом поднял глаза на Владислава. Тот молча кивнул на Ворчуна, указав хану глазами, но видя, что гость не может ничего понять, пояснил:

— Это мой друг и помощник Ворчун. Ворчун, это мой друг, Великий хан Когората — Свичар.

Хан вздрогнул, когда увидел, как обе камеры-глаза Ворчуна развернулись к нему. Он сидел, вцепившись руками в подлокотники кресла, и молча смотрел на странное существо. Ворчун тоже молча выдвинул свои камеры на телескопических штангах и в упор уставился на хана. Свичар нервно моргнул, и компьютер, подражая ему, тоже моргнул, затем, немного погодя, моргнул еще пару раз.

Хан осторожно протянул руку к одной из камер. Ворчун, развернув один глаз, смотрел на руку, другим глазом продолжая изучать внешность хана. Свичар осторожно ткнул пальцем в линзу.

— Ау! — Возмутился Ворчун, шлепнув его своим манипулятором по руке. — Скажи ему, кэп! Он своим манипулятором мне глаз повредить хочет.

Хан, получив шлепок по руке, испуганно отдернул руку и посмотрел на Владислава.

— Стоп, стоп, стоп! — Агент протянул руку между Ворчуном и ханом. — Все, Ворчун, будем считать, что знакомство состоялось. Ворчун! — он сменил тон. — Ты должен его понять, он ведь еще никогда не видел борткомпьютера, и поэтому для него это что-то абсолютно неизвестное. Так что будь полюбезнее.

Владислав повернулся к гостю и сказал, пряча улыбку:

— Великий хан, прости пожалуйста, он еще никогда не видел настоящего хана и поэтому необычайно груб. Я думаю, вы станете друзьями, — он снова взглянул на Ворчуна. — Ну а сейчас у нас мало времени, нам надо лететь к Святославу. Ты знаешь, где это?

— Конечно, знаю, — надулся Ворчун, взлетая, — я туда уже не раз летал вместе с Эстер.

— То есть как — летал вместе с Эстер? — оторопело спросил Владислав. — Зачем?

— Ну, — протянул Ворчун, взлетая, — она мне не докладывала.

Глубокий вздох заставил Владислава повернуться. Великий хан сидел, зажмурив глаза. Он с такой силой вцепился в подлокотники кресла, что костяшки его пальцев побелели.

— Кэп, — позвал Ворчун, внимательно изучая внешность хана. — Кэп, а что, это третий вариант вашего вида?

— То есть как это? — не понял Владислав.

— Ну, — пояснил Бонд 007. - Эстер мне объясняла… Есть мужчина — ты, и женщина — она, а вот это, — он изобразил округлость живота, — третий вид?

— Э… — Владислав открыл рот.

— А я знаю, — вдруг обрадованно заявил Ворчун. — Это "она".

— То есть как? С чего ты взял? — Владислав растерянно взглянул на Великого хана.

Тот приоткрыл один глаз, затем второй… и теперь сердитым взглядом молча буравил камеру борткомпьютера, все еще беззастенчиво разглядывавшего Свичара в упор.

— Ну, Эстер мне рассказывала, что в период размножения у самок…

— У женщин, — поправил его Владислав.

— Что? — переспросил Ворчун, развернув оба глаза к нему.

— Я говорю, у женщин, — повторил агент. — У людей они называются женщинами, самки — это о животных…

— Ну ладно, — неожиданно легко согласился Ворчун. — У женщин в период размножения растут животы, этакая камера, где идет сборка нового индивидума, — он сделал короткую паузу. — Вот как у нее, — Ворчун махнул в сторону Свичара.

Хан, внимательно слушавший разговор, начал медленно наливаться краской.

— Ах ты, мерзкая тварь! — забасил он, хватаясь за эфес меча. — Недостойное порождение прихоти Всевышнего! Говорящий стол с глазами! Насмешка природы! Как ты, исчадие ада, смеешь так разговаривать со мной, Великим ханом Когората?! Я заставлю тебя кровью смыть нанесенное оскорбление!

Хан наполовину выдернул свой меч из ножен, но Владислав успел положить свою руку ему на плечо.

— Не горячись, Великий хан, — он попытался разрядить обстановку. — Ворчун еще ребенок, ему нет еще и двух лет, и он не знает, как ему следует вести себя со взрослыми. Кроме меня, Эстер да еще пары человек, он никого не знает. Будь великодушен, хан, прости его.

— Ребенок, говоришь? — Хан сердито взглянул на него и с силой вбросил меч в ножны. — Это что же за родители должны быть у этого "ребенка"?

— Велика воля Всевышнего, и мир велик, хан; а родители его — люди. И сотворили они его по воле Всевышнего, так же, как вот этот меч когда-то, — Владислав кивнул на меч, рукоятку которого все еще сжимал Свичар.

Сравнение с мечом "королевской власти", казалось, убедило хана. Он снова уселся поудобней и с интересом начал разглядывать пульт управления, рядом с которым был вмонтирован Ворчун. Решив, что гроза миновала, Владислав обратился к компьютеру.

— Ворчун, — он выдержал паузу, — и мужчины, и женщины бывают разными, и у них разные тела. У кого-то больше, у кого-то меньше. Вот у тебя, например, тоже было несколько тел, но ты так и остался Ворчуном, борткомпьютером ЭВМ Бонд 007. Но называть мужчину женщиной или наоборот считается у людей оскорблением, понятно?

— Понятно, — вздохнул Ворчун (он все больше и больше имитировал человеческую манеру разговора). - А как я должен их различать? По этим, как их там, по вторичным половым признакам?

— Именно по ним, — согласно кивнул Владислав.

— Но ведь такой живот…

— Живот, большой или маленький, — перебил его Владислав, — не является признаком ни первичным, ни вторичным, по которому ты бы мог делать определения. Но об этом позже, прилетели уже.

Скуттер легонько тряхнуло, и он замер, вцепившись стойками шасси в покатый склон холма. Владислав открыл дверь, выпрыгнул наружу — и тут же, поскользнувшись, грохнулся на спину. Чертыхнувшись, он поднялся на ноги. В проеме люка показалась грузная фигура Свичара. Хан легко спрыгнул вниз — и, прежде чем Владислав успел его предупредить, хряпнулся задом об лед. Налетевший ветер бросил им в лицо колючую смесь песчаной пыли и ледяных иголок.